Из цикла Смута

             ЯХТА
 
 Карандаш скользит по карте,
 В небе чаячий полет.
 С императорским штандартом
 Яхта по морю плывет
 Ни тайфунов, ни пиратов –
 Здесь домашние моря.
 А на яхте – император,
 Рядом  - верный адмирал.
 Плывет яхта аккуратно
 По зеркальной глади вод.
 Встал у борта император
 С непокрытой  головой.
 Липнут нитки паутины
 К волосам и к бороде.
 Встали скалы из пучины,
 Отражаются в воде.
 Не видать аэростатов,
 Лишь седые облака-с.
 В Шлиссельбурге арестанты
 Высочайший ждут указ.
 Вот крадется аки пардус
 Серебристо-серый кот.
 Пусть наполнит ветер парус,
 Ободряя моряков.
 Яхта курс свой держит верный,
 Берег близится уже.
 И блестит  в руке царевны
 Безделушка Фаберже.
 Заскрипели доски палуб,
 Капитан взошел на ют.
Легкий бриз полощет парус,
Вышла свита из кают.
Меж собой лопочут чайки
Об осеннем сером дне.
Государь поднимет чарку
С царским вензелем на дне.
Поцелуют его губы
Золотистый ободок.
И звучит в пространстве гулком,
Заливается гудок.
Брызнет струйка из сифона,
Даст шампанское салют.
Далеко до Гельсингфорса,
Где дожди лихие льют.
В сонные град ветра ворвутся,
Раздевая тополя.
Предвкушеньем революций
Взбудоражена толпа.
И в столице ныне правит
Свой осенний бал норд-вест.
Час придет – и всем подарит
Император манифест.
И об этом славном акте
Сочинят еще тома.
Императорскую яхту
Поглотил седой туман.
Революций пламень адский
Прозорливо предсказал
Иоанн, мудрец кронштадтский,
Ястребиные глаза.
И незримый дух твой, пастырь,
Яхту выведет из мглы,
Где залив драконьей пастью
Обнажает зубья глыб.

       В ТРАНШЕЯХ

Над рядами траншей зашумел торжествующий ветер,
В летней форме одежды германцы попали впросак.
Из холодных окопов летит к небесам «Доннерветтер!»
Таракану сродни, забивается в щели пруссак.
Чужеземная брань непривычна славянскому слуху.
Есть родной русский мат, от которого уши не вянут.
Третий год россиянин оторван от пашни и плуга,
И глядят из окопов голодные, злые Иваны.
Но война есть война, и на выстрел ответствует выстрел.
Есть Отечество, царь и далекий заоблачный Бог.
Неприятеля ветер пугает разбойничьим свистом:
 -Эй, пруссак-немчура, против ветра мочиться слабо?
Эй, пруссак, при усах, при монокле ты карикатурен.
Скалишь хищные зубы на псевдолубочном плакате.
Дым сигары твоей пародирует кольца Сатурна.
Если верить газетам, держава твоя на закате.
В свой бинокль полевой наблюдает майор шевеленье
Тараканов-врагов, что погрязли в осенней грязи.
Мрачно-серое небо нависло солдатской шинелью,
Нелюдимо, угрюмо осеннее небо Руси.
В поднебесье архангел, суровый божественный стражник.
Полосами траншей перепаханы нивы России.
Сто языцев в стране, всяк победы по-своему страждет.
Сухомлинов в опале, в фаворе бесстрашный Брусилов.
Под ногами трясина, а в воздухе запахи гнили.
Тополек над рекой в такт немецким проклятьям кивал.
Месят ноги липучую грязь, темно-желтую глину.
Но победа грядет – в провидение верит Иван!
Этой ночью по небу рассыплется звездный горошек,
Будут заморозки, затвердеет окопная глина.
А столица не спит, и не дремлет злодей-заговорщик,
И готовит кинжал, чтоб вонзить его Родине в спину.
Очень скоро покроются снегом дорожные хляби…
Накануне весны не окажется в Питере хлеба…
И уронит слезу Богородица в северном храме…

              МЕСЯЦ ФЕВРАЛЬ

Месяц февраль. Предстоящее таянье снега
Враз обнажит прошлогодние мертвые травы.
Власть лихорадит, мигрень у главы кабинета.
В воздухе пахнет развалом великой державы.
Между народом и троном оборваны нити.
Дума клокочет, а пресса как будто взбесилась.
Ночью случайных прохожих шмонают бандиты,
А полицмейстер руками разводит в бессильи.
Видно, пришел из Европы тот призрак бродячий.
Хлебушка нет – и кипит, возмущается разум.
Снова страна в состояньи привычном – бардачном.
Может, порядок России противопоказан?
Этот недуг не излечит хоть сам Авиценна.
Интеллигент откликается злыми стихами.
Нынче в казарме солдаты бранят офицеров,
Не понарошку грозят заколоть их штыками.
«Нам бы другого царя, да премьер потолковей,» –
Парламентарий открыто твердит в кулуарье,
Сыплет цифирью, статистикою потолковой,
Немку-царицу мечтает сослать в Зауралье.
Осенью будет рыдать демократ безутешно,
Скорбно склоняясь над частью шестою планеты.
И на крови установит порядок крутейший
Лысый тиран-узурпатор, глава кабинета.

          ПЕСНЯ АНТОНОВЦА

«Вот моя деревня,
Вот мой дом родной…»
Там избы, наверно,
Целой – ни одной.
Там прошел каратель
«Красным петухом».
Там погибли братья
Сенька и Пахом.
Пулеметный стрекот.
Кто-то глянь, убит.
А с востока цокот
Тысячи копыт.
Пулемет да пушка -
Вот и весь ответ.
Лодырь да пьянчужка –
Вот и весь комбед.
Шваль и конокрады,
На себя пеняй!
В спину продотряду
«Пли!» из-за плетня.
На воду ложатся
Отблески огня
Верные лошадки
Унесут меня.
Тут нашла на камень
Смертная коса.
Бунта реет знамя,
Уходи в леса!
Наложили вето
Острия штыков.
Быть теперь Совету
Без большевиков.
Будет на осине
Комиссар висеть.
Разорвет Россия
Проволоки сеть.
Если власть обуза –
С ней короткий спор.
Трупы краснопузых
Поглотил Хопер.
Обглодают лица
Щуки да сомы.
Аль к донским станицам
Не пробьемся мы?
Эх, помашем саблей!
Словно сто плодов
Антоновских яблок
Сто падет голов.
Мертвецы глазеют
Между двух столбов.
Так на всю Рассею
Прогремел Тамбов.
Любо, братцы, любо!
Гнет – не на века.
А рука от плуга
Стала отвыкать.
Кружится Рассея
И ее народ
В этой карусели –
Злой круговорот.
Митинговый гомон,
Смертная страда.
Русь – кровавый омут,
Мертвая вода.

   ***

Эх ты, волюшка казачья,
Вся пошла под хвост коню.
Кажет нам судьба калачик,
За спиною прячет кнут.
Улыбается нахалка,
Тварь бесстыжа.
По спине ее нагайкой
И пониже.
Реквизировали сало,
Отобрали самогон.
Растоптали комиссары
Нашу волю сапогом.
По амбарам шарят, мрази,
Озверели!
Коммуняками украсим
Все деревья.
Свисты пуль, удары сабель,
Капли крови на траве.
Лихо Яков комиссарил,
А сегодня он мертвец.
А когда-то парень Яшка
Был аптекарь.
Голову срубили шашкой –
Вот потеха!
Сеял ветер – вышла буря.
Крепость ваша – наш таран.
Не догонит вражья пуля,
С нами Бог и атаман!
Мы клинками вражье тело
Искромсаем.
Дело гиблое затеял,
Комиссарик.

   ОФИЦЕРСКИЙ РОМАНС

Порох и пепел лежат на твоих погонах.
А за спиною не слышно шума погони.
Только лишь, будучи мертвым, станешь покорен.
Русь – кровавое море, крови по горло.
Но жужжащей пчелою, оставившей улей,
Револьверное дуло покинет пуля.
Вслед прогремит винтовка, сделана в Туле.
И прилетит снаряд в чудовищном гуле.
Кровь, тобою пролитая, капля к капле,
Вновь окропит собой замшелые камни.
Эта война не скоро в прошлое канет.
И нескоро будет покаран Каин.
Рай не для нас, заколоченные воротца.
С привкусом пороха даже вода в колодце.
Сколько лет еще нам предстоит бороться
И мечтать, что все на круги вернется?
Там, где пожар посевы испепеляет.
Мирное солнце будет сиять над полями.
Сотни церквей золотистыми куполами
Вновь засверкают, заблещут и воспылают.

   ЛУГОВОЙ ЧЕКАН

На лугу кричит луговой чекан.
Из гранаты я выдерну чеку.
Брошу-ка ее под ноги врага.
Разлетится плоть тысячей кусков.
Будет стрекотать птицей пулемет,
Весело стучать: тра-та-та-та-та.
Мина разнесет деревянный мост.
Под откос пойдут бронепоезда.
Снова верный пес слижет кровь с клинка.
Не поранит зверь нёбо и язык.
На его зубах будет сталь скрипеть,
А лохматый хвост весело вилять.
Пару дней назад снился мне кошмар:
Как товарищ мой через двадцать лет
Выведет меня в темный коридор
И в затылок мой всадит девять грамм.

   АДМИРАЛ

      1.

Брошена в море сабля
Жертвой богам пучины.
Прошлое догорает
Как корабли Кортеса.
Больше не будет моря…
Будет простор Сибири,
Где кедровые сосны
Кроны воздели к небу,
Где ели качают седыми
Серебряными бородами,
Бело-зелеными космами
В такт буранам и вьюгам.
Где стержень стальной Транссиба
Пронзает плоть континента
Как тело бойца пронзает
Неприятельский штык.
Сверканье белых сугробов
И чащ заповедных зелень.
Флаг двуцветный Сибири
Вражьим штыком пробитый.
Так штандарт адмиральский
Над тонущим флагманом вьется,
Реет над серым морем:
- Погибаю, но не сдаюсь!

       2.

Как сентябрьские листья рыжа
Занималась заря на востоке
Ты на поиск земли-миража
Уходил в ледяные просторы,
Где сугробы в медвежьих следах,
Ветер, холод и вольная воля,
Где навеки исчезла во льдах
Экспедиция храброго Толля.
…Неудачи на фронте. Мятеж –
Как гроза средь зимы разразилась.
Неужели и это мираж –
Возрожденье державной России?
Не слыхать прежних криков «ура»,
Все смешалось – хаос, беспорядок.
Над сибирской равниной буран
Жутко воет как демоны ада.
Только в толще полярных мерзлот,
Слой земной пробивая упрямо,
Пробуждаясь, голодный и злой,
Исполинский ворочался мамонт.
Право, тщетны усилья его,
Зверь задавлен земными пластами,
И, поникнув мохнатой главой,
Он навеки надежды оставит.
Как подрубленный рухнул режим.
Значит, зря о триумфе мечталось,
И напрасно за тем миражом
Стаей белою конница мчалась?
Не сыграть чудодейный миракль
На подмостках театра истории.
Растворился мираж, адмирал,
На суровом сибирском просторе.

    3.
          
Окровавленный лед,
Конвоиров следы.
С неба черного льет
Свет Полярной звезды.
Бунт. Арест. Приговор.
Лютый враг не дремал.
Пробил час роковой,
Примет смерть адмирал.
Ветерок шевелит
Пряди светлых волос.
Задает большевик
Свой последний вопрос.
На снегу от саней
Две больших борозды.
Глаз любимых синей
Свет Полярной звезды.
Крики вспугнутых сов,
Скрип сапог палача.
Встали стрелки часов
В твой погибельный час.
По снегам голубым
Убегает марал.
Под восторг голытьбы
Упадет адмирал.
Помнишь, вел ты корабль
Сквозь лихие шторма?
Где твой флаг, адмирал,
Где компас  и штурвал?
Вспомни полог из шкур
И промерзлый песок,
Зверь – свирепый ошкуй,
Не боящийся псов.
Где-то там за спиной
Океан-исполин
Ледяной сединой
Все кивал из дали.
Облака над тайгой
Как плавучие льды.
И горит над тобой
Свет Полярной звезды.
Видишь: неба клочки
Меж еловых ветвей.
Не проснулись ручьи,
Спит в берлоге медведь.
В край чащоб и болот
Унесет Ангара
Твою мертвую плоть,
Дорогой адмирал.
Пусть Фемида кладет
Револьвер на весы.
На тебя снизойдет
Луч Полярной звезды.
Чернь отвергла закон
И презрела мораль.
По команде «Огонь!» -
Залп. Прощай, адмирал.
Тело скроет река,
Толща пресной воды.
В неподвижных зрачках
Свет Полярной звезды.
А закат над тайгой
Догорал-умирал…
Значит, жребий такой,
Господин адмирал.
Вихрь напел полонез,
Заметая следы.
Отражен в полынье
Свет Полярной звезды.
Может, брался ты зря
За державный штурвал?
Отпылала заря –
Что ж, прощай, адмирал.
Видно, зря сапогом
Алый флаг попирал.
Хладный звездный огонь
Вместо свеч, адмирал.
Будет летом цвести
Под окном резеда.
Одиноко блестит
Адмирала звезда*.

   4.

Край, снегами убеленный.
Летом  - зелени ковер.
Сорван флаг бело-зеленый,
Реет красный, роковой.
Цвет закатный, цвет кровавый
Все иные краски стер.
Враг заклятый, враг коварный
На расправу шибко скор.
Мало кто в таком бедламе
Свой мундир не замарал.
Нет конца жестокой драме.
Вот и сгинул адмирал.
Чехи спят и видят Прагу,
В кадке вянет олеандр.
Унесло частицу праха
В ледовитый океан.
И плывет в струе соленой
Плоти крохотный клочок.
Нынче флаг бело-зеленый
Заменили кумачом.
___________________________
* «Гори, гори, моя звезда» - любимый романс А.В.Колчака.