Из цикла Анатолийские песни

             БАРЕЛЬЕФ

Бог:     Я Тешуб, повелитель гроз,
         Командующий войском туч,
         Что мечет огненные копья,
         Тебя, зловредный Иллуянка,
         Зову на бой!

Змей:    Потешься, Тешуб, но твоя
         Неокончательна победа.
         Я - вечный твой антагонист.
         Погибнув, я восстану все же
         Для новых битв.

Жрец:    Уж праздник храмовый грядет
         И для народа показать
         Опять готовятся жрецы
         Мистерию о том, как в небе
         Бог бьет врага.

Поэт:    Стилом на глиняной табличке
         Я битву опишу в стихах
         Рядами клинописных знаков.
         Пускай праправнуки читают
         Мою поэму.

Ваятель: На стеле с помощью резца
         Сражение изображу.
         Пройдут века, не будет хеттов -
         Другие боги разыграют
         Сюжет извечный.

            ***

У города Несы высокие стены.
Под стенами града растут кипарисы.
На скудную землю отбросили тени.
А солнце нисходит с лазоревой выси.
Земля пробудится под дождиком вешним.
Свершает природа обряд омовенья.
Сегодня дракона сразил громовержец.
Проклятье дракону, хвала громовержцу!
Кто знает секреты рожденья металла…
Каленые стрелы, престол из железа.
Повозки с рудою идут из Митанни
По горным дорогам в высокую Несу.
Будь славен, с богами ведущий беседу,
Меж миром земным и небесным посредник.
И мудрые львы, и крылатые шеду
Проводят тебя в путь посмертный, последний.

            КАДЕШ

Зачем себя надеждой тешат
Рамсес и вся его страна?
Закончен бой…У стен Кадеша
Обманчивая тишина.
Как много всадников и пеших
Здесь полегло! Твоя вина…
Ты губы в ярости кусал:
Не взят Канес, стоит Куссар.
Парит орел в небесной шири.
И мрачно смотрит фараон:
Давал, бывало, фору он,
Владыкам Ливий, Нубий, Сирий.
А ныне царь обременен
Устройством пышных похорон.
И часто думает о мире.
Враг врет, любое слово криво.
И мчится конь, трепещет грива.
- Наш царь победу одержал! –
Кричит гонец. Скакун заржал.
Ликуйте, царственные Фивы!
Еще один рывок-порыв.
Гонец хрипит, он еле жив,
Рот пересох и просит пива.
Жрецы Осириса, не рано ль
Торжественные гимны петь?
Противник ваш залечит раны,
И вновь на бой восстанет хетт.
Хоть мастер вырезал на стелах
Несчастных пленников ряды,
Все свищут вражеские стрелы
И торжествует дух вражды.
И снова конница в атаки
На «победителя» пойдет.
И, значит, царство Муватали
Пред фараоном не падет.
Дырявей, чем кусочки сыра,
Щиты побитых египтян.
На землю головы летят.
А после - ни войны, ни мира…
Освободившись от доспехов,
Убрав секиры и мечи,
Нальем, друзья, вино из меха.
Все, что ни есть, на стол мечи!
Осенний град пусть лупит, сыпет
И побивает виноград.
Но дрогнул дерзостный Египет
И отступил от градских врат.
Пусть через выжженные степи
Уходит жалкий «полубог».
Владыке меда Камрусепе
Воспой хвалу, наполнив рог!
Гремела брань, а ныне брашно.
И крутится над очагом
На длинном вертеле барашек.
А за окном – то град, то гром.
И любят хеттов Камрусепа,
И дух огня, и бог грозы,
И скотий бог, и боги хлеба,
И боги сладостной лозы.
Пускай тщеславный фараон
Скорее будет погребен
Под толстой крышкой саркофага.
Народы, знайте: стал Кадеш
Могилою его надежд.
Мы пьем за хеттскую отвагу.
Пусть осеняют нас крыла
Двуглавого царя-орла.
С небесной силой враг не страшен!
Ряд поколений. Мы – звено,
Цепь распадется без него.
Мы – камни в кладке крепкой башни.
И льется терпкое вино
Из меха в трапезные чаши.

            УЛЛИКУММИ

Был титан неистов и безумен,
Был надменен и высокомерен.
Наловчился дерзкий Улликумми
В небеса швырять свои каменья.
И впервые боги содрогнулись.
Злой титан свою гордыню тешил.
Просвистели камни - и пригнулись
Мудрая Инара, грозный Тешуб.
И смеялся великан, ликуя,
И дрожала горняя обитель.
Мстил богам могучий Улликумми,
Не забывший прошлые обиды.
…Тишина в обители бессмертных.
Мерно бьется сердце мирозданья.
Боги вечны, власть их неизменна.
Кто теперь вспомянет о титане?
Лишь поэт, покинув город шумный,
Ритм стиха и ритм шагов сверяя:
- Ты с богами бился, Улликумми.
Я - изгнанник, споривший с царями.

            ***

Славен каменный лев, сберегающий хлеб, охраняющий хлев,
Где томятся стада - пища людям и жертва богам.
Славен будет кедровый, вниз по склонам сбегающий лес.
Строим мы корабли, чтобы плавать к чужим берегам.

Припев:

Облик в бронзовом зеркальце, гравировка на медном кольце
Солнца лик засверкал, отражен от озерных зеркал.
Ветры, песнь принесите о бесстрашных и гордых неситах
Обитателям Нижней Страны, чьи колесницы быстрее стрелы.

Лицезрей наших дев, что недвижно застыли, склонясь над куделью.
Словно тонкую нить расплетает паук-серебрянка.
Видишь – пряжу прядут. Значит, времени нет для словес-перебранки.
Ценят дивную пряжу царь, и жрец, и властитель удела.

Припев

Над страною крыла простирает могучий двуглавый орел.
Славьтесь, боги страны: Телепин, и Кумарби, и Тару.
Грозовою десницей хеттский бог небеса как лоскут распорол.
Словно тыща тимпанов загремят громовые удары.

            ***

Кошмарный зной стоит в Хеттиде,
И солнца ласковейший лучик
Впивается как будто жало.
И, кажется, в гигантском тире
Небесный Ярри - меткий лучник
Свой лук натягивает алый.
Дворец ветшал. Осы'палась лепнина,
Сквозь камни мостовой пробились травы
И клинопись истерлась на дощечках.
Рубеж эпохи. Бегство Телепина.
На север улетел орел двуглавый.
Иных (племен) уж нет, а те - далече.
Как волны прокатились орды;
То, что разрушить не посмели
Пришельцы, поглотило время.
Но миф живет. Святой Георгий
Как хеттский бог пронзает змея.
Штандарт с орлом двуглавым реет.

            ОРНАМЕНТ

Богиня Кибела лошадок ведет к водопою,
Туда, где бегут бирюзовые воды Галиса,
Где по берегам колосится ячменное поле,
В зеркальной воде отражается тень кипариса.
В небесных лугах облака словно тучное стадо.
Вблизи горизонта языческий храм на угоре.
А спустится ночь, над землею проходит Астарта.
Чело божества увенчал дивный месяц двурогий.
Лучи твои, солнце, просеяны облачным ситом.
Средь моря песков очертанья большой пирамиды.
Над мертвым Осирисом плачет сестрица Исида.
Растают соленые слезы на тверди гранита.
Царица природы, небесная дева Кибела
Неслышно уходит под своды кедрового леса.
А сумрак сгустился, вечерняя птаха пропела.
Бесплотные призраки бродят в руинах Канеса.
Нам было неведомо малоазийское имя.
Три тысячи лет разделили эпохи, однако ж
Мы знаем извечный сюжет с именами иными,
Где хеттская Ма превратилась в славянскую Макошь.
И вновь вышивается красною нитью на белом
Владычица нив, кипарисовых рощ и лужаек.
Нехитрый орнамент: как прежде богиня Кибела
Ведет к водопою своих красногривых лошадок.

            ПИРШЕСТВО ОКЕАНА

Море, волны, белые буруны.
Вотчина владыки Океана.
Медленно колышется Аруна,
Земли континента окаймляя.
Воды моря - горький привкус соли.
Острова, да скалы, да вулканы.
Как-то раз отправился Бог-Солнце
Пировать в чертогах Океана.
У Аруны пиршество горою,
Веселятся рыбы и тритоны.
- Друг мой, Солнце, выпьем за здоровье!
Зазвенели кубки и ритоны…
Ночь прошла, но Солнце не всходило.
Засиделось, видно, у Аруны.
Пьяное, ленивое светило
Не смогло подняться рано утром.
Было утро черное как полночь.
В небе только звезды да знаменья.
Безотчетный страх сердца наполнил.
Тьма сгустилась пострашней затменья.
Слышишь: на болотах воют цапли,
Погибают золотые злаки.
Утонул во мраке город Цальпа.
Всюду лишь стенания и плачи.
Было утро - не было рассвета.
И позвали боги Телепина.
- Где там солнце скрылось, поразведай,
Снизойди в соленую пучину.
Как влетел в подводные владенья,
Потревожил всю морскую живность:
- Где ты Солнце? Выходи, бездельник!
Пьянствуешь и заплываешь жиром.
С криками, потоком крепкой брани
Потащил светило из пучины.
И не смели слуги Океана
Помешать. Был грозен царь пчелиный.
Каждый вечер Солнце сходит в море,
Но отныне избегает пира,
Не желая людям зла и горя
И боясь прогневать Телепина