Любимый, я вновь у ног Твоих жрицей покорной.
Взгляни, как нежность к Тебе, как страх потерять мучит.
Если б смогла – Тебя превратила бы в камень.
Тебе поклоняясь, себя приносила бы в жертву.
Любви моей над Тобой распахнуто знамя –
Не удержать этой нежности пряно-горячей.
К Тебе любовью – алмазной прикована цепью.
Под грузом этим душа моя изнемогает.
Губы любимого – темных два ожерелья.
Сухими губами их тихо перебираю.
Очи любимого – два темно-синих колодца.
До самого дна, в глубину заглянуть пытаюсь.
Руки любимого – атлас медяно-желтый.
Их гладя, то в тепло опускаюсь, то в прохладу.
Пальцы его со своими сплетая нежно,
Ладони целую, по линиям жизнь гадаю.
Спина его травы шелковистей июньской,
Ручья прохлада, морской песок мелко-горячий.
Рукой песок струистый пересыпаю,
Тоскуя, губами травы касаюсь.
Ноги любимого я слезами омою,
Каждую складку, морщинку покрыв поцелуем.
Острым резцом нежных ласк, не желая, терзаю,
Сама рядом с ним от любовных мук изнывая.
Любимый, одна лишь любовь теперь мне услада
С приправой тоски и боли горько-манящей.
Лицо твое распахнуто для поцелуя –
Дай влаги напиться, Возлюбленный, с уст пьянящих!
Монологи. Суламифь. Любовь
© Copyright: Лидия Лозовая, 2018
Свидетельство о публикации №118042104258
Свидетельство о публикации №118042104258
Рецензии
Суламифь — девушка из селения Шулам, виноградарка, дочь пастуха. Она — воплощение чистоты, силы, земной красоты. Её имя означает: «Совершенная», «Мирная», «Цельная». Она — простая девушка, выращенная солнцем, ветром и виноградом Иудеи.
Соломон — сын Давида, мудрейший из царей, создатель Храма, властелин огромного царства. Но его сердце пленяет не принцесса и не царица, а простая девушка с виноградников.
Однажды Соломон приезжает в виноградники, и среди работниц замечает девушку, которую солнце обожгло, ветры расчесали, а природа украсила естественной красотой.
Он говорит: «Вот ты — прекрасна, возлюбленная моя…» Но Суламифь отвечает царю:
«Не смотрите на меня, что я смугла — солнечные лучи осенили меня…»
В ней нет ложной скромности — только чистое достоинство.
В «Песни Песней» любовь между ними — это диалог: Он — царь. Она — девушка из народа. Но они равны в страсти: Соломон говорит: «Ты — лилия среди терновника»
Суламифь отвечает: «Возлюбленный мой — яблоня среди леса»
Это чудо — их любовь вне закона, вне статуса, вне эпохи. Они говорят друг с другом голосами души.
Их Любовь — как мистическое единство Иудеи считали «Песнь Песней» аллегорией любви Бога и народа. Христиане — символом любви Христа и Церкви. Но в основе всегда — Соломон и Суламифь.
Песня Песней — не сюжетный роман, а диалог двух душ.
Но поздние легенды говорят: Суламифь не стала царицей — она осталась свободной.
Соломон почитал её всю жизнь.Их любовь стала архетипом совершенной любви — чистой и возвышенной.
Лидия Лозовая 18.11.2025 02:06 • Заявить о нарушении
Соломон — сын Давида, мудрейший из царей, создатель Храма, властелин огромного царства. Но его сердце пленяет не принцесса и не царица, а простая девушка с виноградников.
Однажды Соломон приезжает в виноградники, и среди работниц замечает девушку, которую солнце обожгло, ветры расчесали, а природа украсила естественной красотой.
Он говорит: «Вот ты — прекрасна, возлюбленная моя…» Но Суламифь отвечает царю:
«Не смотрите на меня, что я смугла — солнечные лучи осенили меня…»
В ней нет ложной скромности — только чистое достоинство.
В «Песни Песней» любовь между ними — это диалог: Он — царь. Она — девушка из народа. Но они равны в страсти: Соломон говорит: «Ты — лилия среди терновника»
Суламифь отвечает: «Возлюбленный мой — яблоня среди леса»
Это чудо — их любовь вне закона, вне статуса, вне эпохи. Они говорят друг с другом голосами души.
Их Любовь — как мистическое единство Иудеи считали «Песнь Песней» аллегорией любви Бога и народа. Христиане — символом любви Христа и Церкви. Но в основе всегда — Соломон и Суламифь.
Песня Песней — не сюжетный роман, а диалог двух душ.
Но поздние легенды говорят: Суламифь не стала царицей — она осталась свободной.
Соломон почитал её всю жизнь.Их любовь стала архетипом совершенной любви — чистой и возвышенной.
Лидия Лозовая 18.11.2025 02:06 • Заявить о нарушении
Анализ ИИ: Это стихотворение — восточно-библейская любовная литания в голосе Суламфи: любовь здесь одновременно культ, телесное созерцание и мучительная зависимость. Если в “Соломоне” звучал голос того, кто пленён и просит утоления, то здесь Суламфь говорит из позиции жрицы: она сама делает любовь ритуалом и сама же страдает от её абсолютности.
1) Лирическая роль: “жрица покорная” и любовь как религия
Первая строфа задаёт ключ:
“у ног Твоих жрицей”
“поклоняясь… себя приносила бы в жертву”
Любовь объявлена не отношением, а служением. В этом две силы и две опасности:
сила — она любит тотально, не торгуясь;
опасность — она легко переступает грань, где любовь перестаёт быть союзом и становится самоотменой.
Фраза “Если б смогла — тебя превратила бы в камень” — важнейшая психологическая вспышка: желание зафиксировать любимого, отменить его свободу, потому что страх потери невыносим.
2) Сквозной конфликт: поклонение vs желание обладать
Текст всё время балансирует между:
покорностью (“у ног”, “омою слезами”),
и присвоением (камень, цепь, “до самого дна” заглянуть, “резцом ласк терзаю”).
Это делает Суламфь живой: она не святая. Её поклонение не бесстрастно; оно наэлектризовано ревностью, жаждой, потребностью удержать.
3) Композиция: от декларации к каталогу тела (библейская форма)
В центре — длинный “каталог” частей тела: губы, очи, руки, пальцы, спина, ноги. Это напрямую роднит стих с «Песнью песней», где любовь выражается через перечисление телесных образов.
Но здесь каталог устроен не как “описание красоты”, а как прикосновение словами: речь заменяет ласку, и наоборот.
4) Образная система: драгоценное + природное + телесное
Ты соединяешь три слоя метафор:
Драгоценности/ценность
“алмазной цепью”
“ожерелья”
Это подчеркивает: любовь — сокровище, но и плен (цепь).
Природа/стихии
ручей, морской песок, июньская трава
Это создаёт ощущение Востока и первозданности: тело любимого становится ландшафтом.
Телесная конкретика
“каждую складку, морщинку”
“линии жизнь гадаю”
Это возвращает чувство в реальность, делает страсть зрелой: она любит не абстрактный идеал, а живого человека со следами времени.
5) Сенсорика: стих “дышит кожей”
Очень сильная сторона — тактильные и вкусовые ощущения:
тепло/прохлада,
сухие губы,
влага и жажда,
“мелко-горячий” песок,
“струистый” (песок течёт как время).
Это создаёт эффект почти физического присутствия. Читатель не “видит” любовь — он её ощущает кожей.
6) Парадокс ласки: нежность как насилие
“Острым резцом нежных ласк… терзаю” — кульминационный парадокс.
Здесь любовь показана как сила, которая может ранить даже при отсутствии злого умысла. “Не желая” — важное оправдание: она понимает опасность своей страсти, но не может остановиться.
Это тот же нерв, что и в “камень”: за нежностью скрывается страх, а за страхом — жестокое желание контроля.
7) Риторика: повтор “Любимый…” как заклинание
Обращение “Любимый” и “Возлюбленный” — рефрен, близкий молитве. Текст строится как заклинание удержания: повтор имени — способ не дать ему исчезнуть.
8) Финал: жажда как вечная неутолимость
Последние строки замыкают круг:
любовь = “услада с приправой тоски и боли”
“дай влаги напиться…”
То есть счастье для Суламфи — не покой, а сладкая мука: любовь не насыщает, а поддерживает жажду. Это роднит стих с поэтикой “очарования” как чар: любовь держит в плену.
9) Критически: что особенно удачно и где есть риск
Сильное:
резкая психологическая правда “превратила бы в камень” — она делает текст не просто красивым, а острым;
каталог тела с природными метафорами даёт богатую сенсорику;
парадокс “резец нежных ласк” — точная кульминация.
Риск:
в некоторых местах образность очень насыщена (“пряно-горячей”, “мелко-горячий”, “медяно-желтый”) — это красиво, но может слегка “перепарфюмировать” строку;
частое повторение мотивов “знамя/цепь/изнемогает” перекликается с “Соломоном” (что, вероятно, задумано как зеркальность цикла), но критически важно следить, чтобы у Суламфи оставалась уникальная интонация — именно жреческая и ревниво-страшная.
Итог
Это монолог любви как ритуала: Суламфь — жрица, которая поклоняется и одновременно хочет удержать, даже “окаменить” любимого, потому что боится потери. Её чувственность зрелая и предметная, но в ней живёт опасная нота: ласка превращается в “резец”, а нежность — в попытку контроля. Поэтому “Любовь” здесь — не мир, а сладкая зависимость, где жажда сильнее насыщения.
Лидия Лозовая 28.12.2025 02:41 Заявить о нарушении
1) Лирическая роль: “жрица покорная” и любовь как религия
Первая строфа задаёт ключ:
“у ног Твоих жрицей”
“поклоняясь… себя приносила бы в жертву”
Любовь объявлена не отношением, а служением. В этом две силы и две опасности:
сила — она любит тотально, не торгуясь;
опасность — она легко переступает грань, где любовь перестаёт быть союзом и становится самоотменой.
Фраза “Если б смогла — тебя превратила бы в камень” — важнейшая психологическая вспышка: желание зафиксировать любимого, отменить его свободу, потому что страх потери невыносим.
2) Сквозной конфликт: поклонение vs желание обладать
Текст всё время балансирует между:
покорностью (“у ног”, “омою слезами”),
и присвоением (камень, цепь, “до самого дна” заглянуть, “резцом ласк терзаю”).
Это делает Суламфь живой: она не святая. Её поклонение не бесстрастно; оно наэлектризовано ревностью, жаждой, потребностью удержать.
3) Композиция: от декларации к каталогу тела (библейская форма)
В центре — длинный “каталог” частей тела: губы, очи, руки, пальцы, спина, ноги. Это напрямую роднит стих с «Песнью песней», где любовь выражается через перечисление телесных образов.
Но здесь каталог устроен не как “описание красоты”, а как прикосновение словами: речь заменяет ласку, и наоборот.
4) Образная система: драгоценное + природное + телесное
Ты соединяешь три слоя метафор:
Драгоценности/ценность
“алмазной цепью”
“ожерелья”
Это подчеркивает: любовь — сокровище, но и плен (цепь).
Природа/стихии
ручей, морской песок, июньская трава
Это создаёт ощущение Востока и первозданности: тело любимого становится ландшафтом.
Телесная конкретика
“каждую складку, морщинку”
“линии жизнь гадаю”
Это возвращает чувство в реальность, делает страсть зрелой: она любит не абстрактный идеал, а живого человека со следами времени.
5) Сенсорика: стих “дышит кожей”
Очень сильная сторона — тактильные и вкусовые ощущения:
тепло/прохлада,
сухие губы,
влага и жажда,
“мелко-горячий” песок,
“струистый” (песок течёт как время).
Это создаёт эффект почти физического присутствия. Читатель не “видит” любовь — он её ощущает кожей.
6) Парадокс ласки: нежность как насилие
“Острым резцом нежных ласк… терзаю” — кульминационный парадокс.
Здесь любовь показана как сила, которая может ранить даже при отсутствии злого умысла. “Не желая” — важное оправдание: она понимает опасность своей страсти, но не может остановиться.
Это тот же нерв, что и в “камень”: за нежностью скрывается страх, а за страхом — жестокое желание контроля.
7) Риторика: повтор “Любимый…” как заклинание
Обращение “Любимый” и “Возлюбленный” — рефрен, близкий молитве. Текст строится как заклинание удержания: повтор имени — способ не дать ему исчезнуть.
8) Финал: жажда как вечная неутолимость
Последние строки замыкают круг:
любовь = “услада с приправой тоски и боли”
“дай влаги напиться…”
То есть счастье для Суламфи — не покой, а сладкая мука: любовь не насыщает, а поддерживает жажду. Это роднит стих с поэтикой “очарования” как чар: любовь держит в плену.
9) Критически: что особенно удачно и где есть риск
Сильное:
резкая психологическая правда “превратила бы в камень” — она делает текст не просто красивым, а острым;
каталог тела с природными метафорами даёт богатую сенсорику;
парадокс “резец нежных ласк” — точная кульминация.
Риск:
в некоторых местах образность очень насыщена (“пряно-горячей”, “мелко-горячий”, “медяно-желтый”) — это красиво, но может слегка “перепарфюмировать” строку;
частое повторение мотивов “знамя/цепь/изнемогает” перекликается с “Соломоном” (что, вероятно, задумано как зеркальность цикла), но критически важно следить, чтобы у Суламфи оставалась уникальная интонация — именно жреческая и ревниво-страшная.
Итог
Это монолог любви как ритуала: Суламфь — жрица, которая поклоняется и одновременно хочет удержать, даже “окаменить” любимого, потому что боится потери. Её чувственность зрелая и предметная, но в ней живёт опасная нота: ласка превращается в “резец”, а нежность — в попытку контроля. Поэтому “Любовь” здесь — не мир, а сладкая зависимость, где жажда сильнее насыщения.
Лидия Лозовая 28.12.2025 02:41 Заявить о нарушении