Лесавка и Ярослав. Мифическая поэма из семи стихов

На болоте жила Кикимора
Одинокая, вредная, грустная.
Развлечений-то не было выбора,
И еда у неё не вкусная.

Плесень всякая да лишайники,
Надоели уж хуже Лешего,
Захотелось ей чаю, в чайнике,
Заварить с шиповником, свежего.

Да напечь пирогов с опятами,
Да чтоб сверху - хрустящая корочка,
Чтобы пышные, не помятые,
И ещё - бутерброд с икорочкой.

Заманить бы на чай добра-молодца,
Провести с ним весёлую ноченьку,
Чтоб потом, через время, как водится,
Для себя родить ладушку-доченьку.

Вот вздохнула она невесело:
- А пойду-ка я в гости к Лешему!
У него есть варенье из плесени
И напиток из пня обгоревшего.
         
           ***

Леший жил далеко, на проталине,
Не дремучий был и не вредный,
Спал под дубом, ветрами поваленном
И к еде не был так привередлив.

Гостью радостно встретил, как принято:
Cтол накрыл на поляне под ивою,
B напиток принес в крынке глиняной
B салат с лебедой и крапивою.

Проболтали они до полуночи,
Одиночество скрасить пытаясь,
И Кикимора в лесу сумрачном
Под поваленным дубом осталась.

Время птицей летело, то облаком,
То шагало ни шатко ни валко.
Под тенистым Кикимора пологом
Родила в полночь дочку - Лесавку.

           ***


Годы быстро пронеслись чередой своей.
Стали люди замечать облик средь ветвей.
Дева юная порой на ветвях качалась,
То сердитою была, а то мило улыбалась.

Развевался на ветру изумрудный волос,
И звучал в ночной тиши серебристый голос.
То Лесавка подросла, в нежности беспечной:
Мать Кикимора была, а отец был Леший.

Ночью путников манила в глубину лесную,
В буреломы заводила и в тайгу густую.
Днём непрошеных гостей шорохом пугала,
Стуком разным средь ветвей пеших подгоняла.

Скучно было ей порой - в тишине мечтала
О любви: она простой девой стать желала.
Если б только полюбить смог её парнишка,
В жёны взять - тогда б она сделалась обычной.

           ***

В деревне той, что у реки
Жил парень - Ярослав.
Умел поставить он силки,
Здоровьем был не слаб.

Высокий, статный, молодой,
С весёлою душой,
Голубоглазый, озорной,
Без камня за спиной.

Он рыбу на реке ловил,
Охотился в лесу,
А по ночам смотреть любил
В небесную красу.

Невесты не было - душа
Не тронута любовью,
Но знал: ведёт его звезда
Незримою рукою.

Вот как-то раз пошёл он в лес,
С собой взял лук и стрелы.
За горизонтом дом исчез
И купол церкви белой.

Шёл, песни пел и слушал птиц,
Дорогу примечал.
Голубоглазых двух сестриц
Под елью повстречал.

Ему сказали, что кабан
Их крупный напугал.
В ответ немного поругал
И указанье дал:

Идти домой. А сам пошёл,
Под щебетанье птичье
К болоту вслед за кабаном -
Отличною добычей.

Прошёл весь лес, уж самый край,
А дальше - топь, опасно.
Он никогда не отступал,
Не трус был, а напрасно...

Про безопасность позабыл
К добыче устремился,
Чуть от тропинки отступил -
В болото провалился.

Ушёл по пояс - вот беда,
Кричи, хоть закричись.
Не ходят путники сюда -
Лишь на себя сердись.

Смерть в ожиданье веселилась
И холодом в лицо дышала,
Когда березка наклонилась,
- Во мне спасенье, - прошептала.

Он вскинув руки, ухватился
За ствол, ища освобожденья,
Через мгновенье очутился
Вновь на земле в недоуменье -

Кто спас его? Он обернулся -
Среди берез мелькала дева,
- Постой красавица! - очнулся,
Она уж над землёй летела...

Вернулся Ярослав домой,
Но грусть-тоска его съедала.
Ходил он словно сам не свой -
Любовь его одолевала.

           ***

               
На берегу ручья лесного,
Что протекал в тени деревьев,
Лесавка загрустила снова,
Мечту далёкую лелея.

Она припомнила обличье,
Того, кого спасла в болоте.
Запрыгала душа девичья,
Затрепетала, как в полете.

Глаза его, что цвета неба,
Сердечко ранили стрелою,
Где б он сейчас далёко ни был...
И чувство то звалось любовью.

Сердито говорила мать:
- Забудь, он человек, не более.
Ты ж дух лесной, тебе ль не знать -
Твоя судьба гулять на воле.

Не жить тебе среди людей,
Не быть женой тебе простою.
Не знаю чувства я глупей,
Что названо людьми любовью."

Бурчал отец: - Не быть такому,
Чтоб человек дух полюбил.
Он выбрался, дошёл до дому
И в тот же миг, тебя забыл.

Она ж не слушала. Упрямо
Хранила образ милый в сердце
И знала: поздно или рано,
К любимому найдётся дверца.

           ***

Стал грустным от чего-то Ярослав -
Не от того ли, что душа томится?
К нему приходит дева в чудных снах,
Он наяву найти её стремится.

Зеленоглазая красавица с болота
Засела прочной мыслью в голове,
Изящная, летящая походка
Не раз приснилась юноше во сне.

Но где ж искать и кто она такая?
Никто в округе про неё не слышал.
И лишь одна старушка так сказала:
- Ты встретил дух, как бы чего не вышло...

Не из пугливых был наш Ярослав.
Сказал:" Найду, а дальше будь, что будет.
Я девушку ищу не для забав -
Найду, женюсь и станем жить как люди".

           ***

Итак, отправился он в лес
Искать мечту, что небом предназначена,
- Коль пропаду - такой мой значит крест, -
Он произнёс, решимостью охваченный.

По лесу шёл, глядел поверх деревья,
Искал среди ветвей обличье милое,
Спускался и в овраги, и в ущелья -
Любовь его вела незримой силою.

Стремился Ярослав на то болото,
Где в первый раз с Лесавкой повстречался.
Но путь туда закрыт был от чего-то -
Не от того ль, что Леший тут вмешался?

Водил он Ярослава всё кругами:
То к полю выведет, то в самую трущобу,
То на поляну с голыми костями,
Чтоб не нашёл любимую зазнобу.

Когда же до болота он добрался,
Земля вдруг стала зыбкой моментально -
То дух болотный в проведение вмешался:
Кикимора взялась за дело тайно.

Никак Лесавку не хотели отпускать
Ни Леший, ни Кикимора болотная,
Чтоб встречи не было, чтоб дочь не потерять,
Задумали они убийство подлое.

Стал Ярослав тонуть - земли вокруг ни пяди,
Деревья с глаз исчезли, вот беда!
Осталась голова над водной гладью,
Ещё чуть-чуть и сгинет без следа.

И крикнул Ярослав:
- Прощай родная!
Прости, что не сумел тебя найти.
С любовью в сердце я бесстрашно умираю,
В расцвете сил приходится уйти.

Он помолился Господу смиренно,
И попросил прощенья у родных,
С землёю-матушкой простился бренной...
Вдруг ангел призрачный пред молодцем возник.

Произнесла:
- Любимый, я успела,
Спасу тебя от смерти ледяной.
Чтоб ты нашёл меня, я так хотела!
Чтоб полюбил и взял своей женой.

Вновь под ногами появилась суша.
Стояли двое - и в руке рука.
Никто на свете был в тот миг не нужен,
Лишь пели птицы, глядя свысока.