Совсем не сюда... моему Папе

 
Когда я был совсем маленький - электричка представлялась мне целым миром.
Загадочным шумным, полным света, потому что я ездил на электричках только летом, запахов, разговором местом.
 
Субботнее утро, из метро поднимается бесконечно пестрая толпа растекающаяся по площади.
Всего восемь утра а солнце уже прожаривает утренний Московский воздух. В котором еще висит не забитый запахом креозота от шпал, нагревающегося асфальта, масла, бензина, табака, машин, липовый цвет.
Казанский вокзал с его летней толчеёй. Тетки в просторных светлых платьях, с бесконечными сумками, пакетами, узлами, крепко держащими за руки мальчишек и девчонок в платьицах, шортах, рубашках, в панамках и платочках, с сандаликами на босу ногу. На их еще сонных и пока еще чистых мордашках уже живут любопытные внимательные глаза.
Загорелые мужики с сигаретами в углу рта, смешными соломенными шляпами, кепками, и уже появившимся на спинах светлых рубашек темными пятнами пота, жарко.
Носильщики в темно синих засаленных штанах, с блестящими бляхами на светло серых форменных рубашках с закатанными по локоть рукавами, и дурацких темно синих фуражках с крылатым колесом, лениво стоящими опираясь на свои тележки на самом солнце. Платформа залитая солнцем, светло серый асфальт усеянный бычками шелухой от семечек, бумажками билетиками, хлебные крошки за которыми носятся оголтелые воробьи и степенные голуби. Восхитительный вокзальный запах, сулящий мороженное из размякших картонных коробок преложенных брикетами сухого льда, прячущихся в прохладной глубине тележек-термосов, кваса из одуванчиково-желтых бочек,управляемых дородными тетками в белых халатах и белых шапочках.
 И путешествие...  каждому свое согласно купленному в красноглазом автомате или отстояв длиннючую очередь билету.
Кому то полчаса в Кратово, Гжель, или Кузнецово а кому то до самого конца, до того момента когда вагоны опустеют, останется всего пять десять человек. И можно будет бегать по проходу,  сесть отдельно от родителей на янтарную деревянную скамью взгромоздившись с ногами и игнорируя окрики "куда с ногами полез" уткнуться лбом в прохладное стекло за которым пролетают столбы. Лесополосы тянутся меняя свою высоту и цвет. Иногда проглядывают поля. Истерично трезвонящие переезды с опущенными шлагбаумами и стрелочницами стоящими на крылечках сжимающими в руках туго намотанные на древки рукоятки флажки. Мне никогда не было интересно зачем стоят эти женщины и держат свои флажки. мне всегда казалось, что так и должно быть. Мы едем и они салютуют нашему приключению. Пролетают мосты, реки, ручейки озера. Насыпь то стелется возле самой земли то взлетает высоко высоко, так что верхушки деревьев мелькают перед окнами. А если открыта форточка то можно высунуть руку или даже две, еще конечно лучше подставить лицо сильному ветру. Но можно и руку, повернуть ладошкой к набегающему потоку. И играть с ветром.
Но это все потом а пока, пока нужно успеть заскочить в электричку и занять места. Пережить рассадку по скамейкам, распихивание на верхние полки рюкзаков и сумок, извлечение газет, кроссвордов, и чего нибудь почитать. Оглядеть соседей. Столкнуться глазами с настороженным взглядом девочки напротив.....

Сумку отец никогда не ставил на полку. Не знаю почему, может потому, что у фляжки неплотно прилегала пробка. А может потому что кроме фляжки обязательно был термос с горячим чаем. Сумка,чудесная сумка для путешествий полная тайн сюрпризов и загадок. Мягкая красно-кирпичной кожи с тиснением под крокодила, с тщательно обмотанной, виток к витку,синей проволокой видавшей виды ручкой, двумя никелированными застежками и откидным клапаном. Сумка хранящая целый ворох запахов всех путешествий, пыли грунтовых дорог, запаха шпал, мятой газеты,
разогретого асфальта платформ, пола электрички, сухой травы, табака, костров, вяленой рыбы, тертой нагретой кожи, сладковатых огурцов, чая, конфет. Зеленки и пластыря всегда лежавших в жестяном пенале с черными рыбками, в боковом кармане. Слегка кислым запахом металла.
Зимой она краешком клапана выглядывала из за картонной коробки с летней обувью, придавленная к сенке шкафа - плоская как камбала. И ждала...

Ждала когда сильный и тугой ветер погонит через серое небо рваные облака обнажая лазурную синь, когда снег посереет и пластаясь к земле начнет оползать, когда ручейки с крыши начнут выращивать длинные сосульки играющие в закатном солнце всеми цветами радуги, когда черная жирная земля проглянет через проталы, когда вчера еще мертвые и безжизненные тополиные ветки покроются желто зеленой дымкой, а потом взорвутся словно салютом крошечными листочками. Когда Мама с папой разбинтуют оконные рамы.
И наконец однажды, в среду или четверг вечером, отец отодвинет коробку и достанет ее на свет, а после уйдет на кухню грохотать ящиками. И тогда мы с сестрой подбежим к ней, и как будто никогда не видели ее...
Тихо тихо откроем клапан и из под него словно чертик из табакерки рванут на волю запахи. а мы будем стоять вдыхать их и тихонько улыбаться.

Мы знаем, что он будет делать.
Как из дальнего угла буфета он достанет яркий китайский термос, серую алюминиевую флягу, пару контейнеров с синими крышками в одном из которых лежат туго свернутые в рулон, безтелесно прозрачные целофановые пакеты. Несколько вилок и ложек, перочинный нож с перламутровой - зеленой рукояткой пошедшей трещинами. Смешные половинчатые молочно белые тарелки. как тщательно все будет упаковано. Как на самое дно уляжется спичечный коробок наполненный солью и плотно закрученный в пакет. Потом лягут тарелки и вилки и газета. А контейнеры и термос будут ждать утра субботы. Отец посмотрит на нас с сестрой через стекло кухонной двери, хитро
усмехнется и мурлыча себе что то под нос пойдет в комнату.

И в этот самый момент - время остановится, замрет до утра и потянутся минуты долгого как сама зима ожидания. Ночь превратится в сплошное страдание, подушка такая уютная во все другие дни станет угловатой и колючей, одеяло жарким потным и душным. Мы всю ночь будем вертеться в кроватях не в силах закрыть глаза. Наконец под утро измотанные ожиданием мы уснем  и пропустим самое интересное.
Как отец с матерью проснувшись, пойдут на кухню шепотом обсуждать маршрут предстоящего путешествия.
Мама поставит на плиту кастрюлю в которой будет варится десяток яиц в дорогу, отец начнет собирать контейнеры, заполняя их нарезанной колбасой, огурцами, хлебом...
Как на плите закипит чайник для завтрака. Сыто зачавкает овсяная каша. Мы все это пропустим...
Когда на столе в своем скудном великолепии появиться завтрак - мама пойдет будить нас. Ей будет достаточно открыть дверь и мы тут же проснемся, скорее учуяв нежели услышав как открывается дверь.
Вы когда нибудь кормили воробьев? Если да, то тогда понятно как толкаясь и мешая друг дружке мы рванем сонные и раздетые в ванную, скорее умываться что бы не теряя ни секунды проглотить завтрак и...

Оно будет ждать нас за дверью, наше первое летнее путешествие.