Звенел набатом безучастности ночной вокзал

Звенел набатом безучастности ночной
                вокзал,
и горечь охлаждала все внутренние звуки;
Нам голос сверху – жестоко возвещал
о наступившей навсегда для нас,
                разлуки.

Стучали ровно так, в хмурь удаляясь,
                поезда,
гляделись в тамбурах хрустально, двери;
Мелькали сквозь стёкла окон – города,
терялись в прошлом, в зеркалах,
                потери.

Под небом голубым струилась болью,
                грусть;
Унылый ветер разметал печаль повсюду;
Один отныне я навеки, что же – пусть,
теперь всегда в пустотной скуке,
                буду.

Царицею летела впереди гонцов беды,
                молва,
рутина жгла меня и холодом, и перцем;
И били камертоном по вискам слова,
которым я внимал когда-то своим
                сердцем.

Мой поезд уносился сквозь ушедшие
                года,
под крыльями гремящего пророчества;
Когда в себе завёл я разговор тогда,
коснувшийся души скупым дном
                одиночества…