мартовский дождь

Ни дна, ни покрышки, ни "семи футов" - одни дома,
Над головою чернеет блюдце, в кармане последний грош.
Я уже не жду революций, я просто схожу с ума...
А ты, что ты делаешь, Господи, когда идёт дождь?

Он идёт, он ест сугробы, он месит грязь,
Он распишет кантаты зёрнам и песни для тормозов.
Я уже говорил с Тобой, Господи, много раз,
Я просил Тебя, Господи, можно ещё разок?

Да, да  "хлеб насущный" - я его ценю,
Кстати -  цены опять растут, Ты, как там, не узнавал?
Искушения? Как же, по тысяче раз на дню!
А долгов? Ты  знаешь - я  не занимал...

Дождь идёт, календарный, он, верно, приходит в срок,
Даже если в сумерках встанет "не с той ноги".
Подскажи мне, Господи, если  платить оброк
То, хотя бы намёком - за что я плачу долги?

Чьи-то тени, по стенам блики, пожарные, МЧС,
Перемотана ночь "волчатником", как тюрьма...
Может Ты мне расскажешь, Господи: зачем я сюда полез,
В эту чёртову жизнь? Ведь должен же понимать

Тут, отсюда, кому Ты подобье Своё вручил:
Не убий, не лги, не желай, не твоё - не трожь!
Подскажи, только Ты и я, посреди ночи...
Я не плачу, Господи, это просто - идёт дождь.

Скоро почки распухнут от силы Твоей весны:
"Распашонки" налипнут на стёкла, взойдут ростки -
Дождь идёт! Не жалей меня, Боже, ещё плесни
Футов семь пароходам Твоим на иссохший киль.

Что-то там за спиной, то-ли бес, то-ли волчья сыть -
Это дети, Господи, что-то ещё горит,
Это вой сквозь ночь (кто-то же должен выть?)
Я не понял, Господи! Господи, повтори!

Ни дна, ни покрышки, ни "семи футов" - одни дома,
Над головою чернеет блюдце, в кармане последний грош.
Я уже не жду революций, я просто схожу с ума...
А ты, что ты делаешь, Господи, когда идёт дождь?