Я вязну в пористом небе

Я вязну в пористом небе.
Взамен я ни черта не попрошу.
Кто был со мной загубленным в пустыне,
Тот знает сладость жизни, которой я дышу.
Кричу! И пусть рассвет ещё не скоро,
Размашисто пишу все строчки в ряд.
Мчу вдаль и смело открываю поры
Всем ветрам вдоль лица подряд.

Когда сойду, на середине книги,
Не дочитав девятую строку,
На той странице, что всегда избита
И с ровным текстом "не могу",
Прошу считать меня смертельно мёртвой,
Но не терять надежды на спасение.
Я по лаптям всеми давно уже разута.
Но слишком не люблю чужое мнение.

И потому, всё чаще замечая
Все рвения и помыслы души,
Я вечно жду весны даже у края.
Капели. Листья. Ландыши.
Меня отчасти снова напугает вьюга.
Я буду долго греться возле батареи.
Но главное, чтоб души те нашли друг друга.
Пусть в свежих лицах, за прошлых неимением.

Любовь перерождается в спасение.
Но то поймёт лишь тот, кто в сей же час любимый и влюблён.
Кто лишь влюблён - опять пойдёт по краю.
Усталый, старый почтальон.
Ему шататься до обеда.
Перекусить и снова в путь.
Он ищет сразу все ответы.
Но не найдя их, не впадает в грусть.

Ты знаешь, мы как будто бы ещё живые.
И я не знаю право, что там с нами дальше.
Но всё равно все рты наши уже немые.
Я так устала жить по фальши.
И ты устанешь. Год за годом,
Все старые леса пройдя
И выплюнув последний жизни порох,
Эта броня убьёт тебя.

Мне будет жаль ушедших тёплых лет
И зим в раскатанные краски.
По тонкому стеклу морозной кистью бег.
И в мыслях смазаны салазки,
Что всё ещё несутся в пустоту,
Не видя в этом огорчения.
Я пока жив и я могу
Тебе дарить всю память. Свято. Тенью.

Тихонечко, по круглому по шару,
И то и дело путая шаги,
Я чую приближение разгара
Всесолнечного в полосе тайги.
Ты знай, я наизусть уже бессмысленна.
Меня никто не сможет уберечь,
Если мне вдруг захочется тут выстрелов,
Я сразу лягу под картечь.

Но также знай, что если и другое всё бессмысленно
И можно самому тут что угодно выбирать,
Я вязну в пористом небе. Всемысленно!
И не желаю больше спать.