В вихре квоты

Грусти странной появленье
не печалит.
                Иногда
я над собственным томленьем
посмеюсь.
                Вы, господа,
извините за гуманность,
но иначе не могу
в эту злобную туманность,
что пространство вновь
                в снегу.
Я бреду в нём по колено,
понимая торжество.
Всё на Этом Свете тленно,
камольфо не естество.
То взрывается
                сознанье –
наступает пустота.
И напрасные старанья
поглощает высота
первоклассного
                полёта
в синем облаке тоски.
Запечатанные соты,
разномастные стручки
зеленеют в вихре
                квоты.
Рассекречены совки,
что пытались без разбега
одолеть барьер
                стиха,
словно это грусти нега,
словно лжи густой труха.
На осеннем бездорожье,
где осталась полоса,
в жизни всё
                пустопорожне,
даже певчих голоса
в неприятности сомнений
раздаются в тишине
ординарности
                явлений
с безнадёгою во мне.