Тиберий

По неверию ли или вере,
Чудеса посылаются в мир.
Юлий Цезарь Август Тиберий
Вышел в сад, взяв с собою потир.

Утомленный делами и пиром,
Он как будто внутри занемог.
Сад был свеж, император-немирным,
Правда, воздух немного помог.

Со времен предыдущей  депеши
Уже много воды  утекло...
Был правитель в движениях неспешен,
Видно, возраст; вино и тепло.

Он поежился, выпил немного,
Вспомнив первый Пилата донос:
«Иудеи распяли пророка,
Предан казни был некий Христос»

И чего! Всколыхнулось ли что-то?
Казни были привычней пиров!
Подавив на мгновенье зевоту,
Он подумал: «Ну да, не здоров».

Небо стыло кровавым закатом.
«Это к ветру. Недобрая весть».
Ноги сделались слабы и ватны,
И пришлось ненадолго присесть.

Вспоминались последние факты,
Иудейский наместник писал:
«Говорят, что воскрес Он.
И правда,
Не беспочвенно, я бы сказал.

Чудеса совершались и ранее:
Исцеленья, изгнания бесов,
Оживил  человека в Вифании,
Видел Лазаря - бодр и здоров.

Сама казнь и знамЕния около:
Тьма кромешная, лики Небес....
Сомневаюсь, но все же - не Бога ли
Обрекли иудеи на Крест...»

... Император решился! -   Так странно!
Рим настольно привычен к речам-
Он к себе призовет ту посланку,
О которой лишь камни молчат.

Не богата, с главою покрытой,
Проповедуя на площадях,
Собирала толпу, словно ритор,
Повествуя о Божиих  страстях.

... Он проснулся тревожно и рано-
Интерес становился сильней,
Ведь любая душа-христианка,
По природе и сути своей.

Краткий миг!
           ... После ночи бессонной
Он поверит, что Бог был распят,
И причислить Христа к Пантеону
С предложением выйдет в Сенат,

И с главы проповедников Божиих
В Риме волос при нем не падет.
И умрет  он легко ...
                Только позже,
А пока - его женщина ждёт.

По традиции древней востока
Протянула в подарок яйцо-
Мило, смело, да бедненько только.
Но его поразило лицо!

Нет, оно не казалась красивым,
Только свет и нездешний покой....
И она ничего не просила,
А как будто вела за собой.

Те слова ее были со властью,
Пересуды пожгло, как огнем!
Но с какой-то особенной страстью,
О Воскресшем сказала - о Нем...

Император от судороги нервной
Усмехнулся. Нелепо. Вот ведь!
Пробубнил что-то типа: «Не верю-
Проще было б яйцу покраснеть»

Луч скользнул по тяжелым гардинам,
Страшный шепот прошел по местам-
Заалело яйцо Магдалины,
Обагренное кровью Христа.

А на ощупь, что  гробные камни,
Не сдержавшие Божию плоть,
Скорлупа была хрупкой,  и странно,
Будто теплой и твердой, как кость.

Пронеслись перед слепнущим взором
Гефсимания, вайи, арест,
Суд Пилата и плети позора,
И шипы, и Голгофа и Крест.

И потом в этом мире не стало
Никого, лишь Спаситель и он,
Гроб отверзся, и все просияло!
Он, Тиберий, на миг был спасен!

Пошатнулся. Какое-то из кресел,
Под рукою нащупав, обмяк.
И сумев лишь расслышать: «... Воскресе!»
Он ответил: « Воистину так!»