Соломенное тельце стрекозы

       "Как любит лебедь линию гюрзы
        за лебединый выгиб выи"
        Геннадий Жуков   

        "Когда б вы знали, из какого сора
         Растут стихи, не ведая стыда"
         А.Ахматова.

* * *

Из наблюдений и уединения,
безмолвия скользящей в небе птицы,
из широко раскрытых глаз от удивления
растут стихи - им нечего стыдиться.

Поэзия - не истина, - сомнение.
Не слава, не почёт. (Что, очень хочется?)
Она в тебе таится от рождения
и умирает в полном одиночестве.

...Да перестань ты "быдло" клясть в отчаяньи!
Какие, к чёрту, "толпы почитателей"?!
Поэзия рождается в молчании.
Ей не нужны оравы и издатели!

Ей ни к чему вопить в Политехническом,
в дрожь девочек-кликуш бросая в бантиках!
Чтобы потом, в величии эпическом,
посверкивать на пальце бриллиантиком.

Поэзия - не истина, - сомнение.
Не слава, не почёт. (Что, очень хочется?)
Она в тебе таится от рождения
и умирает в полном одиночестве.

Она не для читателей! Для Бога ли?
(Спроси себя: "А за кого в ответе я?")
Для одного кого-то. А не много ли?
Нет, в самый раз! И пусть лишь раз в столетие.

...Она войдёт тихонечко, вздыхая,
как – "Можно? Я присяду где-нибудь?"
И ты, её капризам потакая,
опять не сможешь до утра уснуть,
слезам её внимая, придавая,
истерикам – космическую суть!
Плеядами – как пледом – укрывая
Поэзии чахоточную грудь.   

Как ты, болезная? К слову сказать, бесполезная?
Вечно нетрезвая, вредная, словом, весьма!
Всё ещё держишь поэта ночами над бездною?
Иль соскочила, съезжать заставляя с ума?

Как там Высоцкий пел: пятками ходим по лезвию?
Жизнью ответив, но смертию смерть не поправ...
Я бы повесил того, кто придумал поэзию,
к наркоторговцу его, подлеца, приравняв!

Как калека - за крест зацелованный,
как смертельно больной - у икон,
я держусь за стихи - за соломинку,
за светящийся в море планктон.

За сгоревшие в поле соцветия.
За невидимую черту.
За сияющие созвездия.
За зияющую пустоту.

С той нежностью, с которой угасает
янтарный лист, не смеющий шепнуть,
о том, что осень - всё же привирает
о красоте земной. Совсем чуть-чуть.
Закат у ног. Замри, не шевелись!
Заставший осень! Вот твоя награда:
прозрачной тишины упавший лист
В артезианский холод водопада.
И это всё. И вся твоя отрада
в том, что ты видел, как во сне лунатик:
кошачья недоверчивость зелёных виноградин,
алмазный пепел тлеющих галактик.

Ночь ещё та! Ночь - датская, пардон!
Слова, слова, слова... Авось, сольётся
их эхо - в унисон! В тот самый стон,
что песнею у нас и днесь зовётся!
Ночь напролёт, ещё одну - не ту! -
перетерпев, весь - ожиданье чуда -
Поэт, как филин, ухнет в пустоту...
Ещё ему аукнется оттуда!
...Должно быть, так взывают по ночам,
наперекор запретам-суховеям,
уста пустынь-монахинь - к родникам,
от ереси невольной холодея!
Так смертный любит вечности блесну
заглатывать, обманутый жестоко!
Так мы должны беречь - зеницу Ока! -
Божественного Слова крутизну!
Так любит лебедь линию гюрзы!

А, впрочем, вдохновенье рифмоплёта –
соломенное тельце стрекозы,
охваченное пламенем полёта!

* * *

...вот поезд - скорый, как олень! -
не устаёт, стуча суставом,
тащить (и как ему не лень?)
огни окрестных деревень
и тяжкий крест всего состава...
      Но в жилах рельс течёт огонь!
      Попробуй - тронь!

...вот Муза - здесь: благая весть! -
войдя украдкой, до рассвета
спешит (как ей не надоест! -
зажечь иных - тяжёлый крест!)
шепнуть усталому поэту:
     "Забудь, что беден и убог,
      ты снова - Бог!"