Непонятное счастье весны

            
  Подарю тебе
  счастье весны,
  Закружу тебя
  ласковым
  ветром
  И румянцем
  вечерней
  зари...

  Галина Ветер


С каждым годом всё лучше
и лучше
Эти ночи весною без сна,
С каждым годом настойчивей учит
Непонятному счастью весна.
Всё скупее, вернее и проще
Нахожу для стихов я слова;
Веселее зелёные рощи,
Зеленее за ними трава,
Голубее высокое небо,
Всё короче положенный срок.

О, как вкусен насущного хлеба
С каждым годом всё худший кусок.

Николай Туроверов*/
1939

________
*/Николай Николаевич Туроверов
(18 [30] марта 1899, Старочеркасская, Российская империя —
23 сентября 1972, Париж, Франция) — русский поэт. Донской казак, офицер русской и белой армий ...

 В 1914 году грянула Первая мировая война. Туроверову было всего 15, но на фронт ему страстно хотелось, как и многим его сверстникам, грезившим военной романтикой. Едва дождавшись семнадцати лет, Николай поступает вольноопределяющимся в Атаманский полк, в составе которого уходит на фронт.

Спустя 15 лет, уже в парижской эмиграции, участник этих драматических событий Николай Туроверов напишет:

Запомним, запомним до гроба

Жестокую юность свою,

Дымящийся гребень сугроба,

Победу и гибель в бою,

Тоску безысходного гона,

Тревоги в морозных ночах,

Да блеск тускловатый погона

На хрупких, на детских плечах.

За три года войны Туроверов заработал четыре ранения и орден Св. Владимира 4-й степени – боевую награду, которой фронтовики гордились.

В первых числах ноября 1920 года в числе 140 тысяч русских военных, в том числе 50 тысяч казаков, Туроверов навсегда покинул родину. Его, раненого, внесли на один из последних пароходов в Севастопольском порту. Следом по трапу поднялась жена — Юлия Грекова, медсестра крымского госпиталя.

Корабль взял курс на греческий остров Лемнос. Именно в это место Эгейского моря, если верить мифам, Зевс-громовержец выбросил своего новорожденного сына, разгневанный его хромоногим уродством. На острове бога-кузнеца предстояло ковать новую жизнь. В черно-голубую воду вслед за уплывающим пароходом бросались кони, не в силах расстаться с уплывающими в никуда казаками. И об этом душераздирающем расставании Туроверов не смог не написать.

Стихи, посвященные коню, в СССР тайно переписывали, даже не зная имени автора. Сейчас всем приходит на память финал советского фильма «Служили два товарища» — там белогвардеец Брусенцов в исполнении Высоцкого смотрит с борта эмигрантского корабля на своего белого Абрека, прыгнувшего в море с высокого причала. Офицер достает револьвер и стреляет – не в коня, в висок. В реальности же кавалеристы стреляли в лошадей — «чтоб не мучились»:

Уходили мы из Крыма

Среди дыма и огня,

Я с кормы все время мимо

В своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогая,

За высокою кормой,

Все не веря, все не зная,

Что прощается со мной.

После изнурительного морского путешествия казаки оказались на Лемносе. Формально это был предоставленный французами пересылочный лагерь для врангелевцев, фактически – большая, окруженная водой тюрьма. «Союзники» установили для русских строгий режим интернирования и обеспечили весьма скудное снабжение. Жили в бараках и насквозь продуваемых палатках. Собирать бурьян для растопки печек не разрешалось: казакам запретили ходить по острову, за этим строго следила французская охрана.
Многими овладевало отчаяние: ни родины, ни дома, ни работы, ни свободы. Самоубийства среди эвакуированных стали случаться все чаще. Одновременно люди искали противоядия от настигшего их ужаса. Построили церковь из ящиков и палаточной материи. Самодельный храм всегда был переполнен, а на службах пели казацкие хоры.

Туроверов принимает вызов судьбы: погоны пришлось снять и взвалить на плечи мешки с солью и мылом. В следующем пункте своего эмигрантского маршрута в Сербии он обогатит свой послужной список профессиями лесоруба и мукомола.

У них с Юлией рождается дочь Наталья, и молодому отцу некогда мучиться поиском смысла жизни. Между тем на горизонте начинает маячить голубая мечта всех русских изгнанников – Париж. Чтобы попасть туда, необходимо прежде заручиться контрактом о будущей работе. И друзья устраивают Николаю такой контракт – ему зарезервировано место грузчика на парижском вокзале. В 1922 году семья переезжает во французскую столицу на постоянное место жительства.

 Разгрузку вагонов Туроверов ухитряется совмещать с посещением лекций в Сорбонне. А вскоре ему вообще неслыханно везет – он устраивается на работу шофером парижского такси.

Таких «счастливцев», как Туроверов, в Париже хватало. Работая шоферами, официантами или уборщиками, «среди своих» эмигранты по-прежнему считались адвокатами, артистами, чиновниками. Многих настигало своеобразное раздвоение личности и стремление жить вчерашним днем. Николая Туроверова от этого спасло писание стихов.

Осмысливать жизнь в стихотворных строчках стало его привычкой с 21-го года. В 28-м появился первый поэтический сборник