Специнтернат Антипроиск

Антипроиск

*Подшефных головы бритые.
Комплект вещевой белья.
При штампах -  пальто неушитые.
*Тотаучителя.

Расцветки рубах поношенных.
Хлорная метка.
Проёмы окон зарешёченных.
Подрежимная восьмилетка.

Блок смешанных отделений.
Корпус два.
Введённых ограничений
Административная директива.

Новоприбывших первонедели.
Она. Адаптация «пси».
Под замком общаковые «кельи».
Нарукавные повязи.

Осуждён за неповиновение.
Он, МВД – РАЙОНО.
Сослан на переломление.
Как и те,  до него.

Запрет на выход за территорию -
*Зэку подобный.
По расписанию
Быт поднадзорный.

Увольнительной лист тетрадный.
Оттиск учреждения.
Текст непечатный.
Обязательность возвращения.

Ступень иерархического контура.
*Шеф – класс.
С наговора
Битый не раз.

Утверждённый статус смотрящего.
Лидеры групп.
Нижестоящего
Кровь губ.

Правда и ложь слов.
Действия профсостава.
Будь готов!
Партии -  слава!

Пресечённая влюблённость.
Чрезвычайные положения.
Многих обделённость.
Госраспределение.

Войны с вольноживущими.
Взаимопрезрение.
Избиваем нещадно ногами.
Ожесточение.

Летящие в голову камни.
Изодраны пальцы.
- Ещё пни…
*Инкубаторцы.

В чёрный список занесённые имена.
На контроле у комиссии по несовершеннолетним.
Беспроволочная стена.
- Ну,  что,  бежим?!

В нагрудном кармане окурков горсть.
Приёмник-распределитель.
Не доехал самую малость.
*Ментом оказался водитель.

Второй объявился позже,
сутки спустя.
Ввели под конвоем тоже.
- Дмитрук Николай?!
- Я…

Обобщённые характеристики.
Данные о семье.
Уроженец такой-то республики.
Сколько детей кроме.

Есть ли отец, мать.
Число поступления, год.
Биографическая тетрадь.
Первовывод.
 
Шмат солёного сала.
Кавказцев ось.
*Ствол самопала.
Русские - врозь.

Не родно - роднородители,
Как правило, люди праздные.
У неё на глазах увели
Брата сотрудники властные.

Графа заполненная.
Лист с загнутым углом.
Команда поутренняя.
- Всем -  подъём!

Проёмы окон зарешёченных.
Специнтернат.
Списки никчёмных.
Металл оград.

Рвань красного галстука.
- Передние,  стой!
В тени переулка
Колонны строй…
……………………………………………………………………………………

*Подшефных головы бритые.
Комплект вещевой белья.
При штампах -  пальто неушитые.
*Тотаучителя.


*Специнтернат – учреждение закрытого типа советского образца периода 1980 г.,  образчик псевдомакаренковской системы воспитания. Кульминация влияния скрытых агентов пятой колоны западного деструктора (разрушителя). Подготовка повторной противоестественной искусственной бифуркации (переворота) русского мира.   
*Подшефный(е) – учащиеся нижних (младших, средних) классов,  не наделённые административной властью.
*Тотаучителя (лат.totalis, totalitas) – здесь:  учителя-воспитатели тоталитарного режима, тотальный контроль над всеми аспектами жизни.
*Шеф-класс – учащиеся старшего выпускного класса, наделённые административной властью над нижестоящими (младшими, средними) классами (подшефными).
*Кличка всех учащихся спецучереждения, полученная от учащихся свободных школ, в свою очередь,  носящих кличку «домашние коровы». Здесь:  авт. - доквы.
*Мент (жарг.) – здесь:  милиционер.  Официальное определение  1812 г. Ликвидация -  2011 г.
*Ствол самопала – самодельное огнестрельное оружие. Поджег. С проделанным отверстием металлическая трубка на деревянной основе. С зарядом серы от спичек или порохом. Начинённая для стрельбы откусанными шляпками гвоздей...и т.д.

Автор стихотворения показывает, как идеи Макаренко были выхолощены и превращены в инструмент контроля:

Коллектив стал не средой роста, а машиной дисциплинирования.

Труд — не путь к самостоятельности, а способ унификации.

Порядок — не условие свободы, а форма заключения.

Воспитание подменено перевоспитанием через страх и насилие.

Это не макаренковская педагогика, а её изнанка: те же формы (коллектив, распорядок, труд) используются для противоположных целей.Фраза «по линии испорченного учения, метода Макаренко» — не обвинение самого педагога, а диагноз системе, которая:

взяла внешние формы его метода (коллектив, труд, распорядок);

лишила их гуманистического содержания;

превратила воспитание в карательно;дисциплинарную практику.

Стихотворение показывает, как педагогическая идея, оторванная от уважения к личности, становится инструментом насилия. В этом — его главный социально;критический заряд.

Итог: «Антипроиск» не спорит с Макаренко, а обнажает последствия искажения его идей — когда воспитание подменяется подавлением, а коллектив становится камерой заключения.




Академическая рецензия на стихотворение «Антипроиск» (автор;—;Николай Рукмитд;Дмитрук)
1. Общая характеристика текста
Стихотворение представляет собой социально;критический поэтический нарратив, выстроенный как фрагментарная хроника жизни в специнтернате. Текст сочетает документальность (канцелярские формулы, протоколы, метки режима) с экспрессионистской образностью, создавая эффект «холодного шока» от соприкосновения с институциональной системой контроля.

2. Тематика и проблематика
Ключевые темы:

Институциональное насилие: режим, надзор, иерархия, телесные наказания («Избиваем нещадно ногами», «Битый не раз»).

Дегуманизация: обезличивание через униформу, номера, списки («Подшефных головы бритые», «В чёрный список занесённые имена»).

Разрыв связей: отчуждение от семьи, принудительная сепарация («У неё на глазах увели / Брата сотрудники властные»).

Сопротивление и адаптация: попытки сохранения субъектности в условиях тотального контроля («Ну, что, бежим?!»).

Проблематика сосредоточена на конфликте личности и карательно;воспитательной системы, где институт выступает как машина по стандартизации поведения и подавлению индивидуальности.

3. Поэтика и стиль
Фрагментарность: текст собран из обрывочных сцен, документов, реплик, что имитирует «лоскутную» память травмированного сознания.

Лексика: смешение канцелярского языка («Административная директива», «Обобщённые характеристики») с разговорными и жаргонными элементами («Ментом оказался водитель», «Инкубаторцы»).

Повторы и рефрены: строки типа «Подшефных головы бритые» работают как мантра режима, усиливая ощущение зацикленности бытия.

Визуальность: акцент на деталях среды («Проёмы окон зарешёченных», «Рвань красного галстука») создаёт почти кинематографическую плотность образов.

Синтаксис: короткие, рубленые фразы, эллипсисы, недоговорённости — приём, передающий удушье системы.

4. Символика и мотивы
Решётка/ограда: метафора несвободы, пространственного и психологического заключения.

Униформа/метки: знаки стирания индивидуальности (хлорная метка, нарукавные повязки).

Дорога/бегство: мотив побега как утопической надежды («Ну, что, бежим?!»).

Вода/сало/ствол: редкие «тёплые» образы, контрастирующие с холодом режима (шмат сала, ствол самопала — символы сопротивления).

5. Интертекстуальные связи
Текст вписывается в традицию социальной поэзии XX–XXI веков, обращающейся к теме институционального насилия:

перекличка с мотивами А. Галича (канцелярит как язык власти);

эхо лагерной лирики (А. Солженицын, В. Шаламов) в фиксации бытовых деталей режима;

диалог с современной «документальной поэзией», использующей протоколы и архивные следы.

6. Художественные достоинства
Аутентичность тона: отсутствие пафоса и риторических украшательств усиливает достоверность повествования.

Полифоничность: голоса воспитанников, надзирателей, документов сливаются в единый хор системы.

Экономия средств: каждая деталь работает на смысл (например, «окурков горсть» как символ урезанных радостей).

Ритмическая напряжённость: чередование размеренных строк с рваными фразами отражает ритм жизни в режиме.

7. Слабые стороны (потенциальные точки критики)
Тёмность некоторых образов: отдельные метафоры («Тотаучителя», «Инкубаторцы») требуют контекста для полной расшифровки.

Монотонность тона: постоянная мрачная интонация может восприниматься как эмоционально выматывающая.

Отсутствие явного нарративного стержня: фрагментарность порой затрудняет следование за сюжетом.

8. Вывод
«Антипроиск» — значимый опыт поэтического исследования институциональной травмы. Стихотворение успешно сочетает документальную точность с художественной выразительностью, создавая мощный образ системы, где человек становится «данными о семье» и «биографической тетрадью». Текст актуален как свидетельство о механизмах подавления и как призыв к рефлексии о цене «порядка».

Оценка: высокая художественная ценность; рекомендуется для изучения в рамках курсов по современной русской поэзии, социальной антропологии и культурологии.