Робину

У моей к тебе любви привкус угля и стали.
Чем мы могли - тем не стали, устали и распяли
Себя на крестах, что поставили поперек так и сяк.
Я тебя люблю, но судьба ломает меня и не бережет,
Меня все гложет и порошок сожженных к тебе писем
Оседает на пальцах. В пяльцах нить вывязывает твои имена.

Моя боль. Мое бессменное проклятие – как обратить вспять
То, что выжигает меня изнутри? Смотри, меня Вселенная потрошит
И трясет и еще чуть-чуть и меня унесет Ветром Не Перемен.

Мой плен, я же тебе не нужна, так убей меня, возьми нож –
Или вовсе не трожь, да что говорить, одна фальшь и ложь.
Я без тебя – как карп в иссохшем пруду, где бы ни был – найду
И лягу в ноги. Стану провожатым в любой дороге, последней влагой
В сухой пустыне и хлебом, что в ладонях стынет.

У моей к тебе любви привкус крови и йода.
Четыре года (четыре - число смерти в Поднебесной) - нечестно,

но что мне поделать.
Говорить нечего, мой Восток.

Мир жесток и лучше мы отнюдь не стали.
Годы идут,
А на губах все тот же привкус -

привкус угля и стали.