книга шестая сутки в дурке

        КНИГА  ШЕСТАЯ
      СУТКИ В ДУРКЕ

             Часть первая
       НОЧЬЮ
       ВЫСТРЕЛ

Арбенину читал и Полозкову.
Не среднего пошиба. Говнецо.
А я в силлабо-тонике подкован
И умное не делаю лицо.

Кто стихотворным метром не владеет,
От тех тошнит, как от помойных крыс.
От их потуг душа лишь холодеет.
Какой ещё преподнесут сюрприз?

По телеку Арбенину всё кажут.
Она сидит в жюри и ставит балл.
Имеет гонорар она за лажу,
Как снайпер Тьмы поёт, где бесов бал.

    НЕВЕСЁЛЫЙ  ДЕНЬ

Чем бы Вас, Алина, ублажить
В этот день осенний невесёлый?
Не хочу я с осенью дружить,
Что явилась в города и сёла.

Питерский снежок уже вода,
А в России всей теперь сугробы.
Обещают скоро холода
И не подцепить бы мне хворобы.

Слава Богу, не хвороба Вы.
Адекватен к Вашей красоте я.
Рассмешить бы, но увы, увы
Неосуществимая затея.

Подсказали б что ли тему мне.
Я любую тему принимаю.
А потом явитесь мне во сне
Ангелом, ответственным по маю.

     О   ХУТОРЕ

Уж откочевали на юга
Перелётные, собравшись в стаи.
Всю Россию замели снега.
В Петербурге первый снег растаял.

Сумрачно в душе в полночный час.
Не до сна, коль нынче спал весь день я.
А на даче флора есть у нас
Вовсе не для пришлых обалденья.

В дни, что далеко уж позади,
Полюбил цветенье розы белой.
Те кусты ботаник посадил
Финский. Уважаю это дело.

Пихта есть и голубая ель,
Дуб, что желудями отплодился.
Молния попала прямо в цель -
Ранен дуб. Стволом он раздвоился.

Жимолость уж это наш каприз.
Посадили в угол огорода.
Посадили также барбарис,
Чтоб разнообразилась природа.

И японской груши кустик есть.
На плоды незрелые серчая,
Всё ж любил их с сахарочком есть
Или за лимон добавить к чаю.

Хутор этот Буровским зовут.
Ботаническим же не назвали.
Старичок лесник с женою тут,
Буровы, когда-то проживали.

       ИЩУ  СЛОВА

Четыре сигареты. Края
Желанья покурить нема.
Алина всё не спит, играя
В айфон, хоть трудный день весьма.

Ищу слова. Курнуть мне что ли?
Ан нет, вторая уж строка.
Мне б звёздный час в широком поле,
Что не свершён ещё пока.

Один глазеть на мир небесный
Как Лермонтов я б не пошёл.
Я б был с подругой-поэтессой
Изыскан, мягок будто шёлк.

    ПУЛЬСАЦИЯ

Пятнадцать миллиардов лет прошло.
Сама себя взорвала мысль-точка.
Так в пустоте безбрежной рассвело.
Закончилась бессмысленная ночка.

Осмысленно галактики летят
И от идеи им не отстраниться,
Ведь в точку их опять собрать хотят
Квазары, что родились на границах.

Сожрёт квазар когда-то Млечный Путь,
Где поголовно вымрет всё, что суще.
Смиренным, разум человека, будь,
Коль этот мир закончится в грядущем.

Участия нам, видно, не принять
В пульсации Вселенной бесконечной.
Хотя мы можем разумом понять,
Что даже Рай не может длиться вечно.

      ТЕРПЛЮ

Алина заснула, в айфон наигравшись.
Есть три сигареты. Не сплю.
Расчитываю покурить. Весь собравшись,
Жду общего сна и терплю.

А Боря ушёл до восьми быть в отключке,
Ведь в семь для него не подъём.
Нарвётся на старшей он мощную взбучку.
Жаль. Мы б покурили вдвоём.

Картишки он хочет втянуть в отделенье.
Мы будем тясчонку писать.
Застрял я с начмедного соизволенья
И мне на режим срать и ссать.

     ПОКУРИЛ

Я к туалету тихо проползал
И третью сижку обратил в дымище.
Дениса я с собою не позвал.
Иду обратно — он меня уж ищет.

Он зажигалку попросил мою.
Последнюю в дымище обращает.
Мне надо на посуде быть в строю
В день нынешний, а сон не навещает.

Денис сказал: «Попозже заходи.
Коль покурить захочешь, я за это.
Но только не забудь и разбуди,
А то голяк уже по сигаретам.»

Мосежный подскочил, сходил поссать.
Конфеты ест. Меня не угощает.
И в падлу бы об этом написать,
Но муза нынче часто посещает.

      НА  ЗАРЕ

Порозовел восточный небосклон.
Уж выси гор озарены светилом.
У их подножий тёмно-синий сон
Природы пробужденье навестило.

И вот раздались птичьи голоса,
Как Солнце из пучин восстало краем.
И рыбаки подняли паруса
На взморье, резво вёсла убирая.

Трудолюбивый кроха-муравей
По муравьиной тропке что-то тащит.
Мир утренний всё звонче и живей
И так красив, что сердце бьётся чаще.

    НЕ  ЛЕРМОНТОВ

Выхожу я как бы на дорогу,
Но не ночью, а осенним днём.
Солнце в небе есть и в нём нет Бога.
Мы идём с подругою вдвоём.

То на взгорок, то опять со взгорка.
Есть у нас на дело три часа.
По пустому есть у нас ведёрку,
А грибами полнятся леса.

На фига мне тёмный дуб-дубина?
Спать под ним шумящим не с руки.
Черноплодная в саду рябина,
Чтоб четыре набивать щеки.

И рыбачит вместе будем, вроде.
Женщины рыбачки все в родне.
И труды, труды на огороде
И в саду, что ценность ей и мне.

       ПОСЛЕДНЯЯ

На часах уже три тридцать.
Сигарета лишь одна.
Спать мне что ли завалиться?
Нет, мне вовсе не до сна.

Аль Дениса растолкаю
И покурим с ним одну?
Сигарета — вещь такая,
Что я и один курну.

Покурю один я вшиво,
А потом уже в кровать.
Нынче вторник — день паршивый,
Мне его одолевать.

   БЕЗ  СИЖЕК

Интересно, кто нынче в буфете.
Интересно, кто даст сигарет.
Сигарете я б рад как конфете.
Но, понятно, совсем уже нет.

Уж Денис пробудился и входит.
Весь вопрос: «Как насчёт покурить?»
Поздно он пробудился, выходит.
Я не стал ничего говорить.

И расстроенный уж удалился
В третью он досмотреть свои сны.
Я в кровать ещё не завалился.
Мне ещё в книгу темы нужны.

Тему эту задумал на воле.
Нынче сагу решил я сложить.
Я фантастикой раньше был болен:
Буду с ней и в дальнейшем дружить.

      ЭЛЬФЫ

Через лес протекает река.
Чёрный эльф на её берегу
Держит лук со стрелою в руках.
Натянул тетиву. Лук в дугу.

Он, конечно, в эльфийку влюблён,
Что на род человеческий зла.
На оленя охотится он.
Полетела в оленя стрела.

Промах. И повторять он не стал.
Бросив лук на траву и колчан,
Флейту чёрную тут он достал,
И волшебный мотив зазвучал.

И олень подошёл, и вонзён
Был в оленя смертельный клинок.
Рухнул будто подкошенный он
У суровых охотничьих ног.

Заплутаешь в лесу, человек,
Прикоснёшься к прозрачной воде.
Чёрный эльф там который уж век
Выпасает случайных людей.

Он не очень то меток стрелой.
Бойся флейты. Она как магнит.
Хоть не очень то эльф этот злой,
Как олень будешь им ты убит.

Он не очень то злой, коль влюблён.
А она не подарок судьбы.
Та эльфийка страшнее, чем он.
Лучше смерть, чем рабом её быть.

      ВОЛКОДЛАК

Тьма туч на Луну набрела.
В лесу ещё ветер не свищет.
Крадётся один волкодлак
Вдали от людского жилища.

Он вышел на след кабана
По самому краю болота.
Коль полная ныне Луна,
Энергия, сила, охота.

Вот ветер в верхах засвистал,
И выбрался он на опушку,
И будто бы вкопанный встал.
Торчком его острые ушки.

Секач был внезапен во тьме,
Напав на охотника сбоку.
Охотник отпрыгнуть сумел,
Но с раной кровавой глубокой.

Коль хлынула кровь, горяча,
Трава стала красной лесная.
Но сбил он с копыт секача,
Его под себя подминая.

Он горло порвал кабану,
Но держится сам еле-еле.
А буря ревёт, лес согнут
И рушатся сосны и ели.

И ливень тут хлынул косой,
Бьют молнии с громом всё чаще.
Взлетел к небесам смертный вой
И вот, человек мёртвый в чаще.

      ЗАМОК

Его суровая краса
Старинному служила роду.
Везде звучали голоса
Господ и прочего народа.

Барон и баронета два
Сложили головы на битвах.
К родным уехала вдова,
Потерей горечью убита.

Другие взяли господа
Бесхозных слуг и всё, что ценно.
И вот проносятся года,
И время разрушает стены.

Осенний сумрак. Вороньё
Тоскливо грает в небосводе.
Тоска во всём, и от неё
Олень случайный прочь уходит.

Тоска здесь и зимой царит.
Черны руины средь сугробов,
И Солнце на снегу искрит
Как будто украшенье гроба.

Весной дожди косые льют
На мертвенный замшелый камень.
Лишь вороньё нашло приют
И обитает здесь веками.

Приходит лето в замок тот.
Оно тоску не отменило.
Но коль в руинах вьюн цветёт,
Они уже не столь унылы.

    ЗИМНИЙ  ЗАКАТ

Коснулось Солнце кромки леса
На заозёрном берегу.
Луна пробралась в край небесный.
Метёт позёмка. Жду пургу.

Горят огнём верхушки елей
И сосен на мысу-скале.
Они и летом пламенели.
Теперь же стонут, околев.

Мне б летних зорей окончанья
Над зеркалом озёрных вод.
Тепло, безветрие, молчанье
И звёзд полночный хоровод.

От северо-востока тучи
Несутся. Ветер злой как бес.
И вот уже последний лучик
Светила озаряет лес.

    СПАТЬ  ПОРА

На часах пять утра.
Я часть книги писнул.
Спать давно уж пора,
Но, видать, не усну.

Куртку снял и штаны.
Одеяло на мне.
Всюду храпы слышны.
Вся палата во сне.

Мне то храп не мешал
Никогда, в общем, спать,
Но желает душа
Строки вправить в тетрадь.

                Часть вторая
    ВРАНД  И  ОРА

В Кяки-салми кукушек скопленье.
Облюбовано ими местечко.
С древних пор здесь стоит поселенье
Над впадающей в озеро речкой.

Здесь рыбалкой живут и охотой.
Ягод сбор и грибов летом, в осень.
Мне про Вранда поведать охота
И его превращение в лося.

И про Ору семнадцати с роду,
Что с весною самою сравнима.
Про приход чародеев к разброду
Рассказать также необходимо.

Дочь охотника знатного, Ора,
У колдуньи училась искусству
И вступила уж в зрелую пору -
Время самое первого чувства.

Раз со старой колдуньей корявой
Плыли в Капеа-салми на лодке,
Где встречаются редкие травы
И колдун молодой есть Вранд-кроткий.

Двадцать два колдуну. Неужели
Не проводит по нужным тропинкам?
Берега, берега... Сосны, ели.
Всё берёзы, ольха и осинки.

К колу лодку они прикрепили
И направились прямо к избушке.
Сорванцы, что испачканы пылью,
Смотрят Оре вослед и старушке.

Топором, что добыл где неясно,
Вранд рубил для костра ель сухую
Небольшую. День солнечный ясный.
Видов нет на погоду плохую.

Смело глянул он в девичьи очи.
Не отводит та взгляд. Кто сильнее?
И старушкой их схлёст укорочен.
Взгляд отвёл одновременно с нею.

У избушки оставив старушку,
Чьё уже небогатое здравье,
Ору Вранд проводил до опушки,
Где цветёт кое-что в разнотравье.

Ора взяла, сколь надо для зелья,
И к избушке вернулась в молчаньи.
Вот так парочка. Не до веселья.
Снова пристальный взгляд на прощанье.

Вранду снится в ночь лунную Ора.
Вместе в лодке. Он вёслами правит.
Нет такого холодного взора,
Как она демонстрирует в яви.

Вдруг на лодке навстречу явленье.
В балахонах, что ночи чернее,
Мертвецы, чьё зловонное тленье
Уж доносится. Ора! Что с нею?

Руки, ноги в кровавых порезах.
Там, где сердце, кровавая рана.
Сон таинственный тут как обрезан.
Вранд проснулся. Вставать ещё рано.

Оре в эту же ночь Вранд приснился,
Что ведёт за собой её в чаще.
И внезапно Вранд остановился.
Сердце Оры забилось тут чаще.

И обнял её Вранд покорённый.
Ора с Врандом сплелись в поцелуе.
Запах тут долетел похоронный -
Что, мол, уединились, балуя?

Группа в чёрных как ночь балахонах
Окружает с кошмарным смерденьем
Двух застигнутых в чаще влюблённых.
Пара будто бы дичь на съеденье.

И во Вранда вдруг молния свыше
Бьёт, и сон прекратился на этом
Ора воздухом яви уж дышит.
Пробуждение перед рассветом.

Вранд решил в Кяки-салми нагрянуть
Под предлогом какого-то дела.
Как восток стал на небе багряным,
В лодку шуструю прыгнул он смело.

Ора в Капеа-салми стремится.
К Вранду мощно её притяженье.
Лодка шустрая быстро как птица
По воде совершает движенье.

И увидела пара друг дружку.
Лодки встретились. К берегу правят.
Отыскали помягче опушку.
О дальнейшем вещать я не в праве.

Расставаясь, увидеться снова
Вранд и Ора на этом же месте
Сговорились. Под Солнцем не ново
Так сойтись жениху и невесте.

В полнолуние к Вранду явился
Чужестранец в одежде престранной.
С речью гость, отдохнув, обратился
К колдуну молодому пространной.

Мол, на Ору уж виды имеет
Злой колдун из земель еми-суми.
Разве он тронуть Ору посмеет,
Если Вранд ему в сердце меч сунет?

Дал он Вранду клинок чародейный,
Что слетая с руки, убивает,
Что украшен камнями затейно.
Рассказал, где враг часто бывает.

Балахон дал, что ночи чернее,
И сказал: «Враг в такой же одежде.
Притворись-ка своим. Так вернее.
А потом уж клинком, но не прежде.»

В полнолуние к Оре приходит
Чужестранка. Приватной беседы
У отца её выпросив, вводит
В курс того, что уж близятся беды.

Мол, на Вранда уж виды имеет
Злая ведьма земель еми-суми.
Аль она тронуть Вранда посмеет,
Если Ора ей в сердце меч сунет?

Дала Оре клинок. Он летает.
Управляется на расстояньи.
И сказала, где враг обитает,
Коль у Оры сразиться желанье.

Балахон чёрный и объясненье:
«У вражины одежда похожа.
У вражины побудет пусть мненье,
Что своя ты. Рази ж эту рожу!»

Ночь. Полянка в лесу. Появленье.
Два врага в балахонах из леса.
Обмануть и запутать стремленье.
И сближаются уж для эксцесса.

Звон. Клинок об клинок. Равновесно.
Искры брызжут от битвы металла.
Чья победа? Сумь-еми известно.
Ора, ясно, быстрее устала.

Вранд обманным движеньем обходит
Ловкий Оры клинок. Миг победы.
Сердце Оры клинком Вранд находит.
Враг повержен. Закончились беды.

Пусть покажет лицо враг коварный.
Капюшон с головы! Это Ора!
Ора мертвая в чаще кошмарной,
И такого не смыть уж позора.

Смех раздался. Сумь-емская банда,
Чьи замешаны здесь интересы.
Бьёт тут молния ярко во Вранда,
Но не свыше, а прямо из леса.

Вранд весь в пепел. И в пепел горячий
Вдруг ударила молния с неба.
И из пепла восстал, не иначе,
Зверь сохатый, А Вранд будто не был.

Рвётся в чащу сохатый, где ржали
Колдуны из земель суми-еми.
И они от него не сбежали.
Он разделался в чаще со всеми.

Бил копытом сохатый близ Оры.
Где она, никому не известно.
И сохатый отправился скоро,
Чтоб охотников вывести к месту.

А отец Оры шёл на охоту.
Вдруг увидел — сохатый у ели
Не шевелится, будто ждёт что-то.
Полетела стрела мимо цели.

Прёт охотник за жертвой. Стрелою
Всё попасть в эту жертву не может.
Всё идёт к одному — смертью злою
Лось падёт. Мимо всё, что тревожит.

Выбегает тут лось на полянку.
Выбегает охотник за лосем
И последней стрелой не в подлянку
Поражает, и лось грянул оземь.

Вот подходит к желанному мясу.
Лось большой. Поразиться бы впору.
День погожий, безоблачный, ясный.
Подошёл и заметил тут Ору.

          Часть третья
      КАРЕЛИАН

СОБРАЛАСЬ КОЛЬ ВАТАГА,
О ВАС, СЕБЕ И САГА.

О, бог героев, Один!
О, бог мудрейших, Тор!
Поведать сагу — вроде
Как норны приговор.

Я скальдом был драккара
И в водах был чужих.
Теперь я уже старый.
Повоевал, пожил.

Бывало, данов били.
Бывало, что словен.
Мы молодыми были,
И путь наш незабвен.

Теперь в одном из фьордов
В посёлке рыбаков
Живу, средь старших гордо
Себя ведя — таков.

За саги уважаем.
Мне полный рог нальют.
А мясо всё с ножа ем,
Коль дичь в лесу убьют.

Пришёл черёд и этой
Истории чудной.
Пусть будет она спета
Лет через сто не мной.

От старца, что не дышит
Уже давным давно
Её я раз услышал
И передать дано.

Наврать же хитрый Локи
Меня не искусит.
Пусть будет меч в залоге,
Ведь без него быть — стыд.

     О РЫБАКАХ, О БДЕНЬИ
     И О ПРЕДУПРЕЖДЕНЬИ

Парнишка из Корелы
Нанялся к рыбакам.
Уже не малый, зрелый,
Но без семьи пока.

А звать Карелианом
Парнишку-молодца.
Никто не видел пьяным.
Всегда пригож с лица.

В конце весны горячий
Погожий небосвод.
Судёнышко рыбачье
До шхер теперь идёт.

Попутный ветер свежий,
И вёсла не нужны.
Судёнышко всё режет
Верх небольшой волны.

А к вечеру добрались.
Причалив к островку,
Спать рыбаки собрались,
Хоть ночь сродни деньку.

Карелиану ново,
И он в ночи не спит.
Большого ждёт улова.
Кто тих, а кто храпит.





И в тишине озёрной
Раздался рёв иль рык
Протяжный и минорный,
И парня страх настиг.

Заложена природой
Какая-то боязнь
С тех пор, как были роды
Его и неприязнь.

И снова звук над гладью
Ночных озёрных вод.
Как-будто кто наладил
Вихры торчать вразброд.

О ЧУЖЕРОДНОМ ЗВЕРЕ
И О ДВОЙНОЙ ПОТЕРЕ

Как рыбаки поднялись,
Он всё им рассказал.
Над ним лишь посмеялись:
Зря не смыкал глаза.


И рыбы наловили
Сверх-выше всяких норм.
Довольными все были,
Но тут поднялся шторм.

А шторма не боятся
Умельцы-рыбаки
И знают, как держаться.
Им трусить не с руки.

Из волн тут вылетает
Огромный скользкий хвост.
Двух рыбаков сбивает
За борт. Момент не прост.

И только их хотели
Поднять обратно, пасть
Смыкается на теле
Обоих — им пропасть.

Внезапно шторм как не был.
И снова звук. Один.
Поголубело небо,
Но холодок в груди.

ОБ ОДИНЕ, КОЛЬ ВСТРЕЧА
И О ДАРАХ ПОД ВЕЧЕР

В Кореле их за пьяниц
Сочли, но ведь улов
Такой, что иностранец
Один с потерей слов.

Карелиан рыбачил,
Чудовищ не встречал.
Доход иметь он начал
И, было, заскучал.

Пошёл он на озёра
Пособирать грибы.
Набрал. Разжёг костёр он -
Погреться надо бы.

И тут к костру подходит
За половиной дня
Не кто иной, как Один,
С собой ведя коня.

И говорит: «Расплата
Чудовищу в ночи!»
Серебряные латы
Он парню тут вручил.

Карелиан дивился.
Был тих осенний лес.
А Один удалился
И попросту исчез.

Меч Один дал от бога -
Серебряный клинок.
Карелиан потрогал
И положил у ног.

Не тяжки латы. Странно.
И меч руке под стать.
И коли ещё рано,
Карелиан стал ждать.

К  ЧЕМУ ДАРЫ ВСЕ ЭТИ?
О БРАНИ В ЛУННОМ СВЕТЕ

Вот ночь. Сомненье тает.
Вот грохот уж в лесу.
Карелиан влетает
В седло. Меч на весу.

Луна. Хоть мрак развесть ей,
Не день в лесу глухом.
На скалах в редколесье
Карелиан верхом.

И мерзость выползает
Из леса на скалу,
И когти всё вонзает
В гранит. Нет края злу.

Оно же земноводно,
Как ясно уж теперь.
Из Геля бездн холодных,
Из тьмы глубокой зверь.




Оно в начале брани
Бьёт по коню. Конь пал.
Карелиан не ранен,
И на ноги он встал.

Клинок встречает лапу,
И лапа прочь летит.
Струится мерзкий запах,
Что сбил бы аппетит.

Зверь повернулся задом.
Ударом бьёт хвоста.
Не уследивший взглядом
В черничника кустах.

Молотит по чернике
Зверюги мощный хвост,
Но мимо всё. Брань в пике.
Карелиан встал в рост.

Он по хвосту ударил,
И хвост уж отсечён.
И в бок ударов пара.
И в шею метит он.

Вот голова зверюги
Покоится уже.
Вот ветерочек с юга.
Пал конь. Печаль в душе.

ВОТ, СПЕТА ЭТА САГА.
УЖЕЛЬ Я ВРАЛ, ВАТАГА?

Расплата неотвратна
За зло. Один итог.
Отдайте ж меч обратно,
Что дал я вам в залог!

            Часть четвёртая
       ДНЁМ

1. С раннего утра
Я затяжке рад,
Кашенцева чаю и печенью
Сижку дал мне в долг
Боря — будет толк.
Я готов к любому приключенью.

Телек всё рябит,
А Денис уж спит,
Носом в руки ткнувшись после чая.
Только лишь Розан
Не по тормозам,
Сижку, что держу я, замечая.

Мы вдвоём в дыму.
Третий ни к чему.
Пусть поспит, коль тормознутый очень.
Спал я полчаса,
Но мои глаза
Не моргают с этакой вот ночи.

2. Старшая пришла.
Шорох навела,
Хоть у этой смены всё в порядке.
Жаль, не выходной.
Я не тормозной -
Чай бы замутил на мойке сладкий.

Уж Денис не спит.
Рядом паразит -
Даун и драчун урод Степашка.
Коль он подошёл,
Пуговки нашёл
Кузин и застёгнута рубашка.

3. Близится к восьми
Время, чёрт возьми.
Перекрыли доступ к туалету.
Там Сорокин есть,
Чтобы пол подместь,
И помыть, и сижек взять за это.

И не я с утра
Первую убрал,
А не то и я бы был при сижках.
Эх, пишись, строка,
Ведь ещё пока
Завершенья нет  у этой книжки.

Уж Елена здесь.
Заработок весь
За день сижек семь, что маловато.
Но посуду с ней
Вымою ясней,
Ведь мозги ну прямо как из ваты.

4. Сели в домино
Мы рубиться, но
Тут уж на анализ взяли Борю.
Коль уже не все,
Лебедев подсел
С негасимым пламенем во взоре.

Радостно в груди.
В нашу два-один.
Лебедева тут Алина сдула.
Боря возвращён.
Постарался он.
Пара Власов-Кюттинен продула.

5.  После днвяти
Можно перейти
Ждать приём таблеток уж в палате.
А Алина мне
Не пришла во сне.
Пальчик её обручальный в злате.

Я не дурачок
И давно засёк
Это украшение-колечко.
Я найду себе
Идеал в судьбе,
А к Алине ровен я сердечком.

Раньше был самцом
Не с таким кольцом.
Было оно всё-таки пошире.
Песенку свою
Позже я спою.
Есть же лебедица в этом мире.

6. На приём лекарств
Очередь. Мытарств
Избегаю — нудного стоянья.
Очередь пройдёт -
Будет мой черёд.
Я пока ещё на расстояньи.

«Зилаксеру» мне
Сделали вдвойне,
Вот я и пишу в тиши палаты.
Новый препарат
Будет, говорят.
Главное, чтоб были результаты.

7. Уж не помогать,
Раз порез опять,
Мне Елене. Утром перевязка.
Мыл я всё один.
«Радость» впереди -
Мыть с обеда вообще не сказка.

Мне не нужен пульт.
Фильм «Под градом пуль»
Посмотрю охотно про разведку.
Доживу затем
До «сейчасных» тем.
Новости смотрю я очень редко.

Ничего нет в них,
Что вошло бы в стих.
Хрен они в искусстве отразятся.
Сей блок новостей
Как бросок костей
Безочковый. Вот за пульт бы взяться.

8. Вот и полдень уж.
Новости к тому ж
Про Мосул и подлую Клинтиху.
Всё ли я сказал,
В строки увязал?
Спать мне что ли уложиться тихо?

Павловна гонять,
Видимо, меня
Будет, коль засну я на банкетке.
Не могу рискнуть
Я чуток соснуть
И строчу трусливые заметки.

9. Так не лёг я спать.
Домино опять.
Поначалу мы их побеждали.
К часу за столом
Полный перелом -
Слабину мы с Борей тут уж дали.

А потом утёк
Он на пищеблок
Привезти обед с Еленой вместе.
Про разведку тот
Фильм ещё идёт.
В два часа в другом я буду месте.

Жаль, не досмотрю
И не покурю.
Получил одну лишь только штучку.
Нет чистовика
У меня пока
И чернил чуток остался в ручке.

10.Мыть она с рукой
Взялась. Я такой,
Что один бы вымыл всю посуду.
Вот уж тихий час
У нездравых нас,
И теперь я спать уж точно буду.

Хочет чай Розан
Выпросить. Сказал
Мне Денис об этом, приглашая.
Буду спать потом.
Можно перед сном
Нам втроём освоить кружку чая.

11. Вот проснулся в шесть
И решил поесть
Мерзкую костлявую «могилу».
К мойке порулил
И с диеты мыл,
В воду навалил немного мыла.

Всё же помогла,
А потом ушла.
Я же остаюсь пока что в деле.
Чаю выпить ли?
Всё же не пошли,
Так как передачи уже съели.

Позвонил домой.
Говорил со мной
Мой отец, что вышел из больницы.
У него всегда
С лёгкими беда.
Завтра собирается явиться.

12. Пол в столовой мыл.
Сижки получил -
Чёрного «Петра» четыре дали.
За таблеткой я
Очередь стоял.
Лучшей я могу желать едва-ли.

С дозы уж двойной
Я как заводной,
Книжке этой хоть уже кончаться.
С Борей чай потом
Пили перед сном,
А теперь пора уж отключаться.

       Примечания

Кяки-салми — Приозерск
Капеа-салми — 148-й км.ж.д.
Емь-сумь или сумь-емь - финны
Ватага — в данном случае компания слушателей
Сага — сказание о героях, исполняется скальдом
Один — верховный бог викингов
Тор — бог мудрости викингов
Норна — богиня судьбы у викингов, в данном случае сама судьба
Скальд — сказитель
Драккар — боевой корабль викингов
Даны — датчане
Словене — словене ильменские
Фьорд — пролив в Норвегии
Локи — хитрый и лживый бог
Корела — Приозерск
Шхеры — изобилие островов на Ладоге (Нево)
Гель — ад викингов
Латы — в данном случае безрукавка с серебряными пластинами