книга пятая былые годы

       КНИГА  ПЯТАЯ
          БЫЛЫЕ
            ГОДЫ
                ЧАСТЬ   ПЕРВАЯ
             ДЕТСТВО
  И   ОТРОЧЕСТВО

      НАЧАЛО  ПУТИ

Интимный путь свой начал
Я с игровых затей.
Мой выезд был удачен.
Там встретили гостей.

*** встал в то лето твёрдо.
Был с бабкой у родни
В Рязанской обл. у Вёрды.
Где ныне все они?

Последняя старушка
Уехала к родным,
Коль сын сгорел с избушкой,
Как видно, пьяный в дым.

Девчонки оголялись,
И оголялся я.
Мы только лишь игрались
Как верные друзья.

Я не пихнул подругам
Ни в перед и ни в зад.
С уменьем было туго,
Хоть сдали тормоза.

Потом туда уж Юрка
В каникулы езжал.
Я был учтён уж в дурке,
Пока он девок жал.

Про Инну он без смеха
Сказал, что хороша.
Туда я не поехал -
Быт сирый помешал.

       НА   РЕЧКЕ

У причала на матрасе
Я на надувном.
Хочется поплавать, ясно,
Мне в мирке речном.

Мать прошу, что оттолкнула.
Усмехнулась, но
Тут матрас перевернула.
Я пошёл на дно.

Нахлебавшись, вылезть смею
Я перед концом.
Я же плавать не умею.
Мне не быть пловцом.

Парни ржали, загорая.
«Тонущий топор»
Вынули. Не доверяю
Матери с тех пор.

      ПОПУГАЙЧИКИ

Попугайчиков пустили
В комнатах летать.
Мы их шапками ловили.
Нас бы наказать.

Попугайчик так попался,
Что погибшим стал.
А второй пожить остался.
Тоже всё летал.

Мать не дала ему воду.
К рыбкам он нырнул.
Отравил всю их породу,
Так как утонул.

     ПЕРВАЯ  ЛЮБОВЬ

Восхищался Ивановой Леной,
Что в соседнем доме проживала.
Я любил её самозабвенно,
Не сыскав другого идеала.

На лицо настолько всех милее,
Что с неё писал бы я портреты.
Жаль, что рисовать я не умею.
Любовался на девчонку эту.

Но прыщавой стала и высокой.
Я же, к сожаленью, ниже ростом.
Я другой увлёкся, черноокой,
А её забыл легко и просто.

       СЕДЬМОЙ   КЛАСС

В Новикову Лену я влюбился.
Был учеником седьмого класса.
Есть ещё краса. Я раздвоился.
От двойной влюблённости нет спаса.

Уж к седьмого класса окончанью
В чувствах я своих определился.
На бумажке сунул ей признанье
В раздевалке и тихонько смылся.

Друг Стеценко с полным осужденьем -
Образ тебе Безиковой дался...
Я ж глядел на Иру с обалденьем
И стихи уже писать пытался.

Друг Стеценко позже её видел.
Оценил красу её, что редка.
Познакомься вновь — совет мне выдал.
Мне ж чужие не нужны объедки.

       НОГА

Прыгнул неудачно в школе.
Пострадал ногой.
Редкостные были боли,
Но дошёл домой.

Вёз меня отец на санках.
Было нелегко.
Травма детская в подлянку
Где-то далеко.

Трещину в ноге несчастной
Снимок показал.
Врач мне гипс поставил, ясно.
«Не балуй!» - сказал.

 ЕЩЁ  НОГА

По гаражам мы бегали,
Как сделали уроки.
Под ними много снега ли?
В моём немного роке.


Хотел посадку мягкую
Изобразить не гордо,
Но врезался я пяткою -
Там было очень твёрдо.

И пацаны спровадили
Домой, лечился чтобы,
И без меня уж ладили
Прыжки свои в сугробы.

И снова в травму еду я.
И снова загипсован.
Друзья снега исследуют,
Но к дому я прикован.

      ТУМАН

Копали с ним ондатры хатку,
Но не поймали мы её.
А пёс Туман большой и хваткий
У этой ямы всё снуёт.

Ко мне приехал Безобразов,
И мы патрончики в костёр
Забросили почти все сразу.
Стрельнуло чуть ли не в упор.

На станцию мы побежали,
Домой коль Юрке отбывать.
На дизель всё-же опоздали.
Остался Юрка ночевать.

Идём к домам. Туман виляет
Хвостом, и вдруг он зарычал.
Кусает, Юрку приставляя
К сосне. Я громко закричал.

Туман же на меня, ощерясь,
От кусанного Юрки прёт.
Я прыгнул в сторону от зверя,
Когда он ринулся вперёд.

Он в бок мне впился наглой пастью.
Враждебно. Будто я чужой.
Он стал вокруг победно шастать,
Не только для детей большой.

Потом мне делали уколы,
Как будто бешеный укус.
Мне это нападенье — школа.
Теперь «Туманов» не боюсь.

      ЮРКА

Юрка финку показал
Вспугнутому мне.
Есть в лесу, как он сказал,
Горка из камней.

Коль его я обманул
Уж не раз, дрожу.
Как бы финкой не пырнул.
Жизнью дорожу.

Так я и не поглядел
Камушки в лесу.
Юрка финку в ножны вдел.
Я уже не ссу.

      СТРЕЛА

Миру здесь не захотеться.
Хуторских детей
Двое. Никуда не деться
От крутых затей.

Луки нам необходимы.
На лугу дуэль.
Ира запустила мимо.
Запустил я в цель.

У меня опасны стрелы.
Крепок лук тугой.
Коль в неё стрела летела,
Мог бы быть убой.

В сторону стрела вильнула.
Мимо пронеслась.
В травах будто  утонула.
Так и не нашлась.

     ЗИМНИЕ  ЗАБАВЫ

Мы  в снегу пещеры рыли.
Высоки сугробы.
Целлулоид там палили,
Испытаться чтобы.

Если начал задыхаться,
Вытянут за ноги.
Нас на ужин не дозваться
Из такой берлоги.

Спрячемся. Снежки влетают
В стёкла лобовые.
Нас водители гоняют
Из сугробов злые.

       ПОРНУШКА

Предложили мне случайно.
Я бы прикупил,
Но ещё из денег тайных
Чирик не скопил.

Я купил за мелочёвку
Только кадра три
И презрел свою ночёвку
В дроче до зари.

Чтоб гимнастки обнажились,
Контур обводил,
И картинки получились -
Сущий возбудин.

В книге нишу как-то сделал
Острым долотом.
Прятал там нагое тело.
Пойман был на том.

          ПОРОХ

Крепость из кубиков на холодильнике.
Порох заложен в неё.
И не в расчёте я на подзатыльники.
Редко отец меня бьёт.

Жахнуло мощно и крепости кубики
Все в рассыпную летят.
Я в отстранении. Стиснуты зубики,
И в восхищении взгляд.

На холодильнике чёрной проплешиной
След от работ подрывных.
Мало мне этого. Хочется бешено
Всяких подрывов иных.

     НА   ТРУБЕ

Спёр у дяди Вовы сигареты
И иду по тепловой трубе,
Солнышком весенним отогретый.
Настроенье как-то так себе.

Вообще частенько я таскаю,
Если уж на Ленинский припёр.
Дяди Вовы комната такая.
Вяленых кальмарчиков я спёр.

Спёр увеличительные лупы
Будто не себе, а для отца.
Дядя Вова позвонил. Я тупо
Всё признал. Простил он подлеца.

Паничкин с японской сигареткой
Далеко упёрся по трубе.
Он увлёкся табачиной редкой.
Вообще-то курит так себе.

      НАЧАЛО

Засел в кустах я с «Золотым руном»
И сигарету выкурил сначала.
Соседка, увидав меня в окно,
Родителям тотчас же настучала.

А первый опыт мой был «Беломор».
Не сделал я затяжки настоящей.
Его, понятно, у отца я спёр,
Хоть у меня он вовсе не курящий.

На практике взатяг курить я стал.
Андрюха Новокрещенов дивился,
Что набираю в рот, куря «Опал».
Так у него курить я научился.

На «Ленремчасе» баловался я,
И «Мальборо» стреляла постоянно
Анашкина, а все мои друзья
Считали — с ней веду себя я странно.
      
 СЛЕСАРКА

Первую зарплату получил
Я как практикант на «Арсенале».
Я облой там с ручек всё точил.
На вальцовке постоял в финале.

А в десятом классе я уже
Бригадиром был средь практикантов.
Хоть я слесарь рядовой в душе
И руководильных нет талантов.

Если бы тогда не заболел,
Так бы по слесарке и развился,
И разряд бы третий я имел
Для начала, и ещё б учился.

     АТАКА — РАЗВЕДКА

Бегу я к «последнему морю».
Оно где-то недалеко.
А путь по чащобе не торен
И мне заблудиться легко.

Во впадине и на пригорке
И снова во впадине путь.
По поезду иль по моторке
Нацелился я б как-нибудь.

Но глухо средь дикого леса,
Что напоминает тайгу.
Лишь Солнце горит в поднебесье.
На север бегу и бегу.

Уже напоролся на ветку,
Порвал на колене штаны.
Веду я атаку-разведку,
И мне результаты нужны.

Я вижу — вдали просветлело.
Поблизости, значит, вода.
Я тотчас же ринулся смело
С последним усильем туда.

И вот выхожу я на берег
«Последнего моря» того,
В успех свой теперь уже веря.
Отчаялся верить в него.

Здесь нет никакой уже рыбы
Уж многие злые года.
Вернуться сюда? Либо-либо.
Здесь мёртвая, в общем, вода.

           Часть вторая
     ЮНОСТЬ
 И  МОЛОДОСТЬ
 
      ФОТКА

Вызывает Рейнберг в кабинет -
Мол, отдай Анашкиной ты фотку.
С ней не выйдешь, мол, с работы, нет.
Прятать я пошёл свою находку.

Спрятал в термос. Так её пронёс,
Хоть меня обыскивать не стали.
А копированье — не вопрос.
Хорошо, ребята фотку дали.

Ире я назавтра возвернул
Фотку. Извинился неуклюже.
Дома я на копии взглянул.
Надо, блин, готовить Ире мужа.

       БЕЗ  СДАЧИ

Гулял по Лиговке, с работы
Нырнув в июльский вечерок.
И коли завтра уж суббота,
Поднагуляться  самый срок.

Я шёл и потом обливался,
Хотя и был легко одет.
Так до Московского добрался
И захотелось сигарет.

За «Мальборо» на Невский вышел
И очередь там отстоял.
А худобой карман не дышит -
Пятёрку за две пачки дал.

Добыл я «Мальборо»  - удача.
Я так доволен, видно, был,
Что два рубля — с пятёрки сдачу -
Забрать с тарелочки забыл.

     ВАЛЕРА  НАЗАРЕНКО

С Валерой мы знакомы с «Ленремчаса».
Он самый закадычный друг был мой.
У нас с ним приключений было масса.
К нему частенько ездил я домой.

Он эпилептик и упал в припадке,
Когда его я в гости пригласил.
Прошёл припадок — он опять в порядке.
Меня он не пугаться попросил.

Мы вдоль Невы гуляли белой ночью,
В Девяткино поехали с утра.
Я понял, что он отоспаться хочет.
Мы слушали тогда «Дюран-дюран».

На дачу он потом ко мне собрался
И много там черники насшибал.
С иркутской он подругой заигрался
И падчерицу мне на лето дал.

А через год в больнице оказался.
Наташку вновь на дачу я увёз.
К Наташке я всем сердцем привязался
И виды на неё имел всерьёз.

Женился на иркутской. Я свидетель.
Наташка повзрослела уж в те дни.
У них совместные не вышли дети
И развелись потом уже они.

Валера подцепил такую стерву,
Что я уж перестал ему звонить.
Наташку взял какой-то встречный первый,
И разорвалась нашей дружбы нить.

    ОТД.  УПР. КАЧЕСТВОМ

Геннадий Соломонович меня
Забрал в ОУК с будильничного цеха,
Поскольку план я всё не выполнял
По практике как полный неумеха.

В теории я был весьма силён
И на пятёрки в УПК учился,
Что оценил, по видимому, он.
Вот так я у него и очутился.

Учила Майгельдинова всему,
Чтоб польза от меня в ОУК была бы.
А я, сам и не знаю почему,
Стал дисциплину нарушать неслабо.

Мне на работу надобно к восьми,
А я то хитрость простенькую знаю.
На кладбище побуду, чёрт возьми.
А к девяти я под кого канаю?

Канаю я под служащего. Им
Работать с девяти на «Ленремчасе»,
Я проползаю с пропуском своим
Средь служащих тихонько в общей массе.

Когда я раз работу прогулял,
На Ладогу с Эльвирой умотавши,
Такую объяснительную дал,
Что в стол убрали, в кадры не забравши.

Меня так Розенбаум разболтал,
Что с Грековым мне было не прикольно.
От Грекова я вскоре умотал
В архив, что уж готов покинуть Смольный.

      АННА   РУБАН

Анне Рубан с нашего отдела
Ёлку новогоднюю повёз.
В трёх трамваях это дело сделал.
В пух и прах, естественно, замёрз.

Где-то на Московском уж не рано
В декабре в морозный вечерок
Ёлку забирать выходит Анна,
Как и рассчитал я, в самый срок.

На своей «Ятрани» позволяла
Мне печатать ранние труды.
Что прославлюсь, вероятно, ждала.
Много утекло с тех пор воды.

     ВЬЕТНАМСКАЯ  СВАДЬБА

Коль я с Ле-Тхи-Зыт связался,
И к другим зашёл.
Я на свадьбе оказался,
Сел за дружный стол.

Выпивки не оказалось.
Весело вполне.
А закуска показалась
Очень острой мне.

Длинный гитарист с Тореза
Был в гостях у них.
Песни русские он врезал.
Хором пели их.

Тексты попросил он, ноты.
Я пообещал.
Но туда потом чего-то
Уж не приезжал.

       ГАВРИН

Технолог меня поднапряг,
Чтоб я повылазил из кожи.
Запчасти в ужим. А кто враг
Рабочим? Моя же, блин, рожа.

Звалось дефектацией то,
 Что Гаврину стало хотеться.
Сказал часовщицам я что
От этого некуда деться.

Составил я кипу бумаг,
Но тут же в ИИП исмотался.
Не враг часовщиц я, не враг.
А Гаврин их мучить остался.

        МИСЕВРА

Мисевра раз собрался уходить.
Комсоргом он устал быть, к сожаленью.
Но стали дружно все ему твердить,
Чтоб он остался. Я того же мненья.

К Мисевре я врываюсь в кабинет.
Я из ячейки, где два хитрых носа.
Я там весь комсомольский комитет.
Мисевры увольненье под вопросом.

Он мне: «Давай сюда на стул садись!»
Краса на стуле. Что он с ней не дружит?
«Мне на неё сесть что ли? Не сердись,
Но я у двери  постою снаружи.»

Парторг подходит Уткин. А зачем?
Здесь я не дам подслушивать. На страже
Стою, и Уткин вынужден ни с чем
Убраться прочь, мой пост весьма уважив.

     «АГДАМ»

«Агдама» одну поллитрушку
Как ехал с работы, купил.
Закрылся в своей комнатушке
И там постепенно распил.

К родителям вышел, шатаясь,
Весёленький не слегонца.
А те долго злились, ругаясь,
Что пил я «Агдам» без отца.

Меня алкашом обозвали,
Раз пил я не в праздничный день.
Проснулся я утром в развале.
Работать идти, как ни лень.

     САШКА   НИКИТИН

Никитин, напарник, меня всё корил,
Что мало я занят работой.
«Отстань и работай!» - так я говорил.
Стихи сочинять мне охота.

Чем дальше, тем больше стихи я писал.
Печатал я их на «Ятрани».
Заигрывал с Зайцевой. Саня же ссал
К ней лезть. Он мужчина не ранний.

Году в девяностом попал я в ЛИТО
И в Смольный убрался трудиться.
Зашёл как-то в гости я к Сане потом,
Хоть он мне в друзья не годится.

Уж столяром я как-то сделал прозвон.
Зашёл в магазин. Там часами
Торгует какими-то ушлыми он.
«Женат?» «Нет,» - печалиться Саня.

     АНДРЕЙ   ПАШЕНЦЕВ

Противозачаточных таблеток
Пашенцев невесте  надавал.
А невеста не из малолеток,
И женою он её назвал.

Чтоб ребёнок был, ему угодно,
Но с таблетками он прогадал.
Но она теперь, увы, бесплодна,
И Андрей развёлся с ней тогда.

Тут же подцепил жену другую,
Что ему ребёнка родила.
Я звоню. Меня он ни в какую
Знать не хочет. Вот и все дела.

А стихи писал он неплохие -
До сих пор уверен их насчёт.
И ему показывал стихи я,
Что писал до «Синтеза» ещё.

В Пушкин я к Андрею как-то ездил.
Пригласили в гости двух девчат.
Он то думал — выебем их вместе.
Мне то уж пора хоть так начать.

Как меня девчата увидали,
Так обоим отказали нам.
Мы же ночью матерные стали
Песни петь, хоть пьяные не в хлам.

Он ко мне домой зашёл однажды.
Попинали в комнате мы мяч.
Хоть я победить его возжаждал,
Он на гол мой отвечал двумя.

Футболист отменный. Мячик брось-ка -
Обработает во всей красе.
Мать сказала, что лицом не моська
Он средь остальных моих друзей.

Как-то раз у Петроградской пили
Пиво как поэты и друзья.
Мы вполне отличниками были
В техникуме, что забросил я.

Дружба с ним у нас была крутая,
Хоть я был по бабам не знаток.
Знатоком меня всё не считая
Знать меня не хочет — вот итог.

      АНДРЕЙ   КИСЛЯК

Познакомились с ним у Чапыгина 6,
Где в пикете при путче стояли.
Интересы какие-то общие есть,
Хоть мы схожи во вкусах едва-ли.

На гитаре, как помню, учился играть
В коммуналке Андрей у соседа.
На поэзию было ему не насрать,
И меня в трудный час он не предал.

Чтобы был я включён в сборник наш групповой,
Дал он триста , чем выручил очень.
Я ему показал потом авторский свой
Текст, редактором вдрызг укорочен.

Но потом поменял он былое жильё,
С Чернышевской куда-то смотался.
Битломаном, что пиво не крепкое пьёт,
В моей памяти так и остался.

      ЧЕРНОГОЛОВИКИ

Субботним светлым вечерком
Не весело нам что-то.
Идём с Андреем Кисляком
За клюквой на болото.

Свернув с высоковольтной в лес,
Тотчас же заплутали.
Ручей — какой-то интерес.
Куда-то топать стали.

Мы вышли к озеру. Дома
Увидели у луга
Есть карта точная весьма.
Я обнадёжил друга.

Я карту жителю даю -
Мол, ткните в ваше место.
Болото рядом. Я пою
Душой уж, если честно.

К болоту быстро мы дошли.
Но что мы собираем?
Черноголовиков нашли
Мы, видно, сотню с края.

Плевать на клюкву. Вынул друг
Всех крупных из ведёрка,
Коль маленьких полно вокруг.
Уж у ведёрка горка.

До дома путь легко нашли,
Довольные уловом.
А в воскресенье мы пошли
Ещё к черноголовым.

       УДАР

Ладонь вперёд я выдавал.
Был воздуха толчок.
Он спичечный легко сбивал
Стоячий коробок.


Я отрабатывал удар
Такой на коробке.
И все дивились — вот так дар.
И мощь была в руке.

Микроинсульт меня свалил.
Я скорость потерял.
И после уж, как я не бил,
Всё коробок стоял.

    С   ПИВАСИКОМ

В девяносто первом году
Бирки делали для ключей.
В ПВХ дыму как в аду
Аж до слёз четырёх очей.
Ящик пива купили мы.
Номера выжигаем, пьём.
Засиделись до самой тьмы.
Дело сделав, ушли вдвоём.

Ходим ищем мы тень углов,
Чтобы в них отоссаться нам.
А кайфово — не сыщешь слов -
Уж мужчинам, не пацанам.

В киноцентр я Ленинград
Порулил. Мой дружок со мной.
Там угас мой нетрезвый взгляд.
Фильм проспал. А потом — домой.

        МИКРОИНСУЛЬТ

«Ночевала тучка золотая»
Я три ночи и два дня читал.
И перенапрягся я, читая,
Коли даже часика не спал.

Лена, позвонив в воскресный вечер,
Пригласила в гости. Развелась.
И договорились мы о встрече -
Память о былом не улеглась.

Вышел на работу в понедельник.
Жутко спать хотелось целый день.
Что-то делал, хоть большой бездельник.
А учиться в техникуме лень.

Вечером поехал на свиданье
Почему-то без цветов в руке.
Топаю к трамваю я вдоль зданья.
Вдруг как кто ударил по башке.

И мысля последняя: попало,
Кто-то что-то бросил из окна.
Темнота и пустота настала.
Мёртвая настала тишина.

Слов не стало. Образов нет тоже.
Обнулился и не мыслю я.
Нет самосознания, и всё же
Заискрилась жажда бытия.

Зрение вернулось. Слух вернулся.
Не упал и морду не рассёк.
Всё иду и даже не споткнулся.
Только как-то мир наискосок.

Позвонил домой. Сказал, что плохо
И отцу за мной идти к метро.
Помянул о Лене тяжким вздохом
И с Просвета прочь, дрожа нутром.

До медпункта уж на Академке
Пассажир довёл меня, добряк.
Хорошо, что помощь есть в подземке.
Хорошо, что я не на пол бряк.

А отец рычал, ведя до дома,
Что я нашпигован наркотой.
Думал, не дойду, таким ведомый,
Брани не снеся отцовской той.

Тело симметрично разделилось.
Слева всё больное. Справа — блеск.
Справа полушарие накрылось -
Разобрался я — в талмуды влез.

Энцефалограмма подтвердила
Мой микроинсульт, и я глотал
Разжижитель крови. Тяжко было.
Лишь строку в программке я читал.

Со второй в глазах моих темнело
И по телевизору что шло
Так и узнавал я то и дело.
В шахматы играл — не тяжело.

Техникум накрылся и работа.
Куреву отбой до лучших пор.
Через год, чтоб заработать что-то
С Политехом в стройотряд попёр.

    СТРОЙОТРЯД

Ягод полно на Свири.
Важино чту я за это.
Хочешь — езжай, собери,
Если ещё одно лето.

Вышел в Карелии я,
Заинтригован немножко,
Коли туда колея
И обожрался морошки.

Важинка не холодна.
Мылись мы в ней вечерками.
Рыбы в ней нет ни хрена -
Засрана вся топляками.

Месяц пинали ***.
Шпалы чуточек меняли,
Штопали шпалы те и
С местными в футбик гоняли.

Бензопилою «Урал»
Там я пилить натаскался.
Шпалы «Гермеса» я брал
И на глаза не попался.

Тяготы позже пришли.
Рельсы меняли. Не даром.
Я забивал костыли.
Надо забить с трёх ударов.

Ездили мы на пожар
В лес и огонь добивали.
И закалилась душа,
Стала мышца как из стали.

      БАНЗАЙ

Был из «Санрайза» первый кот.
Банзаем я нарёк.
Он не прожил со мной и год -
Таков кошачий рок.

На дачу съездить он успел
И рыбу полюбил.
А в городе «Катинку» ел.
Он чёрно-белым был.


Шаг торопливый занесён -
Сбор в путь очередной.
В кроссовку снизу впился он
И был раздавлен мной.

     КОТ

Классическим второй был кот.
Имел пятьсот имён.
Из фирмы «Солнечный восход»,
Что кончилась как сон.

В дни отдыха и в дни труда,
Чтоб знал окрестность он,
Я выводил его всегда
Как пса на моцион.

Для жизни, что боёв полна,
Учить бороться стал.
Прошла зима. За ней весна.
Он быстро подрастал.

Коту не причиняли зла,
Он радовал бы нас,
Но Киса жить ко мне пришла
И Кот сбежал в тот час.

      КРЫСОВОД

Я был тогда на Благодатной.
Туда вдруг матери прозвон:
Попался, мол, зверёк занятный -
На улице подобран он.

Его вороны, мол, клевали.
Он в сумку влез, чтобы спастись.
Ещё никак, мол, не назвали.
Домой немедля воротись.

Ещё не знал, что за зверушка,
Но усмехнулся я хитро -
Вот удружила мать-старушка.
Я уж летел домой в метро.

И крыс пришёлся мне по вкусу.
А что жена? Забыл о ней.
Его решил назвать я Муссом -
Муслимом, если пополней.

Шампанское он пил со мною
И «Пепси-колу» попивал
Той замечательной весною,
На лапы задние вставал.

Подругу приобрёл я крысу
На Пионерской вешним днём -
Простую серую Раису.
Так позаботился о нём.

Раиска, ясно, залетела,
Коль с ней Муслимчик стал дружить.
А я не знал, что с ними делать
И стал в крысиной стае жить.

И разбрелись по всей квартире,
Коль все на даче у меня.
Уж их четырежды четыре.
А после — полная херня.

Не все ручные. Одичали.
Я диких начал истреблять.
Жена явилась — заскучала.
А с ней её явилась мать.

Увидев крыс, жена убралась
К родителям уж навсегда.
Моя же комната сожралась
Крысиной массою тогда.

Раиска как-то обнаглела -
Меня кусила в палец раз.
Раиску я за это дело
В подвал отправил жить тотчас.

Муслим борзел. Меня за ногу,
Когда я корм внёс, укусил.
Коль крыс не борзых очень много,
Его последний час пробил.

У чёрно-белой крысы Черри
Опасно загноился хвост.
В свои таланты слепо веря,
Я был с хвостом предельно прост.

Я выправил, что стало кренным.
Крысят вскормить она смогла.
Обрубок всё же стал гангренным
И Черри после умерла.

    КИСА

Сидел на  скамейке я летом.
Подбрёл симпатичный вполне
Котёночек серого цвета
И сел на колено ко мне.

Вот, будет Коту, с кем общаться,
Пока я тружусь что есть сил.
Не стал я с котёнком прощаться,
В квартиру свою пригласил.

Пока с новосёлкой возился,
Кота обуял жуткий бес.
От ревности что ли взбесился?
Прорвался гулять и исчез.

    НОРВЕЖЦЫ

Сосед осчастливил норвежкой.
Внеплановый, видно, помёт.
Назвал я уродину Кешкой,
Подумав, что вырастет кот.

Из гадкого стала утёнка
Красавицей, радуя взгляд.
Такой же породы котёнка
Оставил из первых котят.

Отправили Ваську на дачу,
Где домик построил отец.
К соседской он кошечке начал
Ходить и нашёл свой конец.

А Кешку Калинины взяли.
Коль денег весной нет, за дверь.
Пропала, как позже сказали.
Норвежцев не стало теперь.

     КИСА  И  КОТ

Котик серый подошёл
Кису поиметь.
Быстрый бой произошёл.
Я коту: «Не сметь!»

Понеслись. Ком за комком.
Серые в ночи.
А над этим бардаком
Фонарей лучи.

Жертва к древу. Подбежал.
Пну! Но диво див:
Киса вся из куража,
Кот вверху, чуть жив.

      КИСА  И  КЕШКА

У собаки свой резон
Из соседской двери.
Пёс обследует газон.
Куст. На ветках звери.

А в траве — малявка. Пёс
Наступил, не глядя.
Писк раздался. Будто врос
Доберман, злой дядя.

Кошки спрыгнули с пса.
Киса — когти в спину.
Кешка — в ляжку пса кусать.
Он их еле скинул.

Киса с Кешкой — псу урок.
Кисин жест краснющий:
Лапой лапу поперёк,
Встав на задних злюще.

     В   «ЛЕОПОЛЬДЕ»

Куда мне столько крыс девать?
Убить ручных — на сердце боль.
Поехал я крысят сдавать
На Чернышевской в «Леопольд».

Там дали денежек чуть-чуть.
Сказали, чтоб принёс ещё.
Что ж, я подъеду как-нибудь.
Не на барыш же мой расчёт.

Дал пацану я одного,
И он ему сел на плечо.
Пацан пощекотал его,
Благодарить стал горячо.

       ЭСТЕТ

Куда мне столько крыс девать?
То ж корм для кошаков.
Стал самых жирных убивать,
Жестоко и легко.

Держу за шкирку. Бритвой хвать
По горлу и конец.
А шкурки с них легко снимать
Всё той же бритвой мне.

Вкусняшке рады кошаки,
Крысятину жуя.
А я выбрасывал кишки -
Говно не дам же я.

Молочный же крысёнок — вот
Всего приоритет.
Был съеден не один помёт.
При этом я эстет.

     ГОРЕ-ГРАБИТЕЛИ

С днём рожденья Божкова поздравил. Свалил
Я в костюме, в пальто своём чёрном.
Со Светлановского в темноте порулил
На Вавиловых к дому проворно.

Темнота. Переулок. Навстречу идут
Два ловца — два каких-то гоп-стопа.
Мы сошлись. Разговорчик со мною ведут.
Как бы денежку мне не прохлопать?

Обшмонали не очень умело меня,
Зажигалку взяв и сигареты.
Я же замер, ничем наглецов не дразня.
А в рубашке моей тыща где-то.

Что-то нужно ещё этим наглым двоим.
Тот, что выше, мой паспорт швыряет.
Наклоняюсь за паспортом тут же своим
И меня как бы он ударяет.

И моя на живот налетела башка -
Он же в воздух своим кулачишком.
Я ору ему: «Время давай засекай!»
И бегом, пока злые не слишком.

Стометровку я выдал, хоть был и в пальто.
Стометровку. Ещё стометровку.
Уцелели деньжата в кармане зато.
Хоть я пьян, не утратил сноровку.

Я в чужой парадняк залетел впопыхах.
Что за двери? Такие не знаю.
В свой пошёл, усмирив свою панику-страх.
Сел на кухне. Всё матом склоняю.

        ЗАМЕЛИ

Пить у Пискарёвки мы решили.
Сгуртовались у стола все вместе.
И менты к нам тут же поспешили:
«Пьёте в неположенном, мол, месте!»

Замели. Привозят в отделенье.
Обыск и проверка документов.
Всё кладу на стол по повеленью.
Интересненьких полно моментов.

А в кармане каждом зажигалка.
Сигареты есть и папиросы.
Уступить мне что-нибудь не жалко.
«Это для чего?» - один с вопросом.

Зажигалка НЛО, китайка,
На груди в кармане возлежала.
«А для дам!» - вещаю без утайки.
И метовка вся тотчас заржала.

В обезьяннике мы ржём, пихаясь.
Не у всех с собою паспорта то.
А менты убрались, усмехаясь,
И бутылка водки не отнята.

Так мы в обезьяннике и пили
Эту водку, что не очень мелко.
Мужики всё без конца шутили
Над моей летающей тарелкой.

Нас потом, поддатых, отпустили,
По домам разъехались мы чтобы.
Нас за всё хорошее простили.
Коль я насмешил, они без злобы.

       ТРАВМА

Торцую фанеру, а ящик стоит,
Как водится, сзади станка.
Туда всякий мусор с торцовки летит
Уверенно, наверняка.

Промазал. Обрезки на диск все летят.
Успелось подумать: «Ой-ой!
Они покалечить меня захотят.»
Задумал поймать их рукой.

Один чуть ли не в потолок усвистал.
Два свистнули над головой.
Четвёртый по пальцам скользнул и достал.
По рёбрам. Стою чуть живой.

Ни выдох, ни вдох мне не сделать пока.
Пытаюсь дышать животом.
Ко мне Виктор Арван бежит от станка.
Я воздух ловлю жадным ртом.

Меня на машине в травмпункт увезли.
Рентген. Благо, не перелом.
Меня эта травма внезапная злит,
Но за суету поделом.

Не надо спешить на опасных станках.
Работай согласно Т.Б.
А то вдруг когда-нибудь наверняка
Станки зло сорвут на тебе.

Ходил прогревать, хоть и не перелом,
Я сильный ушиб той весной.
И благо, обрезок не острым углом
По рёбрам попал — стороной.

       КАЧЕЛИ

Смастерил я на даче качели,
Чтоб на них покачались детишки.
Прикрепил перекладину к елям,
А верёвку купил — аж излишки.

Самой первой Наташка качалась.
Я хотел, чтоб она не скучала.
Лиза с братом потом расстарались,
Надо мхом возлетая немало.

Эти дети теперь повзрослели
И на хутор уж не приезжают.
Замуж выйти девчонки успели.
Электричке же всё дорожают.

     ХРОМОНОЖКА

Нашёл я двух жаб на дорожке,
В постель их Наташке подкинул.
Она забесилась немножко,
Увидев такую картину.

Мы спали с Наташкой раздельно.
С её слов я сущий грязнуля.
Я думал — вот вырастет тельно,
Не будет считать меня нульным.

С ней Васька и Кешка дремали.
Любили они хромоножку.
В углу уж костылики встали,
Коль может ходить понемножку.

Теперь она замуж уж вышла.
Детей у неё нет от мужа.
О ней от знакомых я слышал,
С кем редко общаюсь к тому же.

      ЭЛЕКТРОСИЛА

Проспал субботу. Вечер. Шесть.
Пил накануне с мужиками.
Чуток деньжат в кармане есть,
Что заработаны руками.

К Войновым еду — навестить
Жену и дочку. Взял «охоту»,
Чтоб по дороге не грустить.
На ум — мистическое что-то.

Я далеко не реалист,
Коль грезятся миры иные.
Вернусь и нанесу на лист
Свои фантазии хмельные.

По осени реальный плюс.
Реальны лужи под ногами.
Реалистично поделюсь
Ужасно скромными деньгами.

До магазина с дочкой мы
Пойдём. Бываю и беднее.
Ни от сумы, ни от тюрьмы
Не зарекусь, общаясь с нею.

Затем разлука из разлук
На год, а может быть и боле.
Переговоров горький лук
На телефонном бранном поле.

Всё копится на сердце злость.
Не кормит ни хрена работа,
И я какой-то батька-гость.
Семья — мистическое что-то.

       ВЕРХОМ

Дал сотенную, пьян слегка,
Легко влетел в седло,
Ногами сжал коню бока,
На что он фыркнул зло.

Хозяйка держит за узду
И просит не давить.
И может первую езду
Мою остановить.

Всего-то навсего рысца.
В галоп бы! Стук подков
Все горести согнал с лица
Потомка казаков.

      В  РЕПИНО

Есть ещё достаток силы.
Едем предков навестить -
Подмести вокруг могилы,
Помянуть и закусить.

Деда Елизара надо
Чтить — в НКВД служил
Всю голодную блокаду.
Жизнь достойную прожил.

Бабка Мавра... Вот задачка:
Что за племя мне к лицу?
И казачка, и полячка.
Казакевич по отцу.

Посидим, слегка поддаты,
Двинемся в обратный ход.
Для собрания две даты:
Троица и Новый Год.

        ИМЯ

В 98-м конкурс был в СТМ.
Маргарита — поддержка нам с Лёхой.
Прозвучало немало забавненьких тем.
Молодёжь, в общем, пишет неплохо.

Прочитал «Каравеллы небес» и ещё
Сочиненье из «Апостолопа».
Очень нервничал, тексты свои когда чёл.
Зал, однако, мне звонко похлопал.

Называет жюри тех, кто лучше творил.
Им всем быть в третьем сборнике «Имя».
И добавили двух симпатичных жюри,
Соответственных с лучшими ими.

Я стал двадцать вторым среди лучших творцов.
Алексея же в сборник не взяли.
Я для сборника дал после фото-лицо
И стал ждать его в книжном развале.

Тортик ели втроём за успех мой в кафе.
Алексей неуспех свой усвоил.
Хорошо, что я не был тогда под шафе,
Маргариту ничем не расстроил.

Руководство их видел и как-то спросил:
«А когда будет сборник в продаже?»
Отвечали, что всё уж у них на мази,
И не стоит мне спрашивать даже.

Сборник так и не вышел. Но имя ценю.
И под ним книга писана эта.
Псевдонимчик имею к текущему дню,
Но на это есть право поэта.

      СЛАВА  РОГОЖИН

Создали мы ЛИТО  «САКЭ»
У Эдика в квартире,
Коль ладится строка к строке.
Нас временно четыре.

Макет Рогожин смастерил,
Нарисовал обложку,
Чуть-чуть ошибок натворил
И заказал немножко.

Поскольку мелкий шрифт у них,
Макет мы изменили.
Утрачен некоторый стих,
Но остальные в силе.

А в универе конкурс был -
«САКЭ» и не иначе.
Рогожин выразил свой пыл -
Ведущим был горячим.

Судил на конкурсе на том
Я всяческие темы.
Примкнули к нам ещё в ЛИТО,
И начались проблемы.

Рогожин Сашу подобрал -
Невесту-поэтессу
И тут же вовсе потерял
Весь интерес к процессу.

На семинар фантастов он
Стал шастать. Прозу пишет.
Мой сборник был ему вручён.
С тех пор его не слышу.

       ЭДИК   ЯСИНСКИЙ

Ясинский жил у домика Петра.
Теперь же он на Школьную уехал.
Он выпивки желает уж с утра.
В бутылке водки лишь его утеха.

А мать его на Школьной померла,
И он один в трёхкомнатной остался.
Он ладил в автосервисе дела
И безобразно водки напивался.

Меня он в гости как-то раз зазвал,
Чтоб выпивки привёз я с закусоном.
Он всё зверел, покамест выпивал.
Допив остался в озвереньи оном.

Попробуй ты его критиковать -
Он кулаком тотчас тебе засветит.
И если он ещё посмеет звать,
Уж не явлюсь я на разборки эти.

Однако, он ещё хотел поддать.
Хрустальное не взяли в скупке блюдо.
Приехала моя попозже мать.
За это благодарен век ей буду.

Рогожина и Сашку приглашал,
А также Красненкова Алексея.
Своей нетрезвой рожей засмущал
И уважение к себе рассеял.

Он мне звонил не помню уж когда
И водки вновь просил. Я не поехал.
Прошли с тех пор уж многие года.
В «САКЭ» он как заноза, как помеха.

      ЛЁША  КРАСНЕНКОВ

В свои он восемнадцать лет
Считал себя мессией.
Считал, что он один поэт
На нашу всю Россию.

Коль мне не мил таковский слог,
Слегка был урезонен.
У моего он дома сжёг
Подборку на газоне.

Я помню, как на пару мы
«Былину» сотворили.
Она кайфова для тюрьмы,
Как мне уж говорили.

Мне долго Лёшины стихи
Казались чушью полной.
Не знаю, чем они плохи.
От них смурные волны.

Поэмы лучше у него -
В них качественны сдвиги.
Пока не понял одного -
Когда издаст их в книге.

Поэзию он в прозе дал.
Чту с удовлетвореньем.
Ведь это чуть не идеал,
Хоть не стихотворенья.

Он лебединую споёт
 Ещё когда-то песню
И будут все читать её,
И будет он известным.

      «САКЭ» - ДВА

Зашли к Рогожину толпой
И вылезли на крышу.
В порывах ветра как тупой
На самый край я вышел.

На Алевтину посмотрел
И  отошёл от края.
Ещё сорваться не созрел.
Сижу я, загорая...

Мы на Васильевском сошлись
Для обсужденья планов.
В какое-то кафе пошли.
Пивка попить желанно.

Как рухнул в лужу Алексей,
С Широковой достали.
Кафе мы не нашли совсем,
На лавочке мечтали.

Рогожин Саше уж цветы
По-жениховски дарит.
Мы бессемейны и просты,
Завидуем сей паре...

На Чернышевской зимний сбор,
А я с бессонной ночи.
И пиво — не пойму в упор -
Со мной кто пить захочет.

Руководить никто не стал.
Свобода утверждалась.
Всё сборник в воздухе витал.
ЛИТО ж «САКЭ» распалось.

      ПЛОХИЕ   МЕНТЫ

Мы с Лёшкой раз за пивом
Средь ночи порулили
И вышло всё паршиво -
Менты остановили.

Мы выглядим преступно  -
Они нам сообщают.
Мой паспорт смотрят тупо,
Его мне возвращают.

Карманы все проверив,
Нас тут же отпустили.
На пятихатку звери
Нахально опустили.

На что теперь мне выпить,
Когда оно мне надо?
Таким ментам бы всыпать.
Управы нет на гадов.
       ДУШИТЕЛЬ

Лёшка раз меня душил
За моё хмельное мненье.
Я сказал: «Ты не пиши
Так бездарно сочиненья!»

Из квартиры я отлез
И по крыше пробежавшись,
Влез в какой-то там подъезд.
Вышел, еле отдышавшись.

Я дворами порысил,
Где меня он уж не сыщет,
На Гражданку что есть сил,
Коли кончились деньжищи.

     МАРИНА   АРБАТОВА

В 2000-м с подругой из Москвы
Явилась на закрытие фонтанов.
Мобильник мне оставила. Увы,
Я как-то отключил его спонтанно.

Ходил вокруг Исакия, искал
И нажимал все кнопки на мобиле.
Они меня видали — мужика
Какого-то и по делам отбыли.

Уж дома я, и мне они звонят  -
Мол, ждём тебя, на катере катались.
Воняют потом джинсы у меня.
Одел штаны. Не в тему куртки, жалость.

И встретившись, с Дворцовой едем мы.
В Петродворец автобус уж оплачен.
За окнами уж приближенье тьмы.
Жалею, что мой вид столь неудачен.

«Эй, сирота!» - мне вдруг экскурсовод
Сказала - «Видно вовсе потерялся?»
Но я ответил, что втроём мы. Вот,
С сестрой, её подругой в путь собрался.

Последнее оно в двадцатый век
Закрытие фонтанов, но не больно.
Я, вроде, равнодушный человек.
Москвички же огромнейше довольны.

А на Вавиловых уж в поздний час,
Коль нет метро и транспортов нет прочих,
На тачке на крутой довозят нас
За грош, коль ясны у москвичек очи.
      СВАДЬБА

У Юли Кирилловой свадьба.
Марина с подругою той
Подумали — не погулять бы
По Питеру, коль выходной.

А я уж в костюм не влезаю.
Получку уж всю промотал.
И я во дворец проползаю
Бочком. Только Милу видал.

Хотя я не очень пригожий,
Марина с подругой со мной.
Куда-то сходили мы всё же
В нежданный такой выходной.

        ВЫВЕРТ

Ананас и шампанское взял.
С этим к Лёшке под вечер являюсь.
И поэту поэт навязал
Северянина вывернуть — каюсь.

Льём шампанское как в пиалу,
Предварительно вывернув мякоть,
И оно всё почти на полу.
Развели мы, однако же, слякоть.

По глотку всё же каждый отпил
Из дырявого, в общем, сосуда.
Северянин так вывернут был,
Хоть, увы, ананас не посуда.

Мы теперь знаем, что в вечера
Ананасы в шампанском вкуснее.
Будем лужу теперь вытирать.
А бутылка пуста и чёрт с нею.

     НЕ   ЗАМЁРЗ

Напились водки изобильно мы,
Последний день рабочий отработав.
В такой ****атый вечерок зимы
Нам водочки ещё поддать охота.

На Пискарёвке водку пьём. Мороз.
А я стихи рассказываю, ясно.
И на меня никто не морщит нос.
Все говорят, что я пишу прекрасно.

Им «Тьньлорх» и «Кээнсен» читал,
Два странных сочинения коротких.
И их я настроенье угадал -
Такое хорошо идёт под водку.

На Кушелевке был и пил пивко
Я с Юрьевым. Трамвай мой подкатился.
А мне в него забраться нелегко.
Не помню, как в трамвае очутился.

Свою я остановку пропустил
 И проблевался остановкой позже.
Там вышел и до дома припустил.
Припёрло ссать, но негде, что тревожит.

За дом зашёл, где нет парадняков.
Не смог достать и рухнул там в сугробы.
Ссу, сру в штаны и я уже таков,
Что на ноги не встать. Движений пробы.

Вдоль дома полз того я целый час
И выполз в результате на дорогу.
Тут пёс меня облаял в самый раз.
Меня ведут до дома, слава Богу.

Хозяйка пса подставила плечо
И мне недалеко уже до дома.
Её благодарю я горячо
И топаю, шатаясь, ей ведомый.

Хозяйки пса я имя не спросил,
И внешности я не предал значенье.
А добрый пёс меня не укусил.
Так завершалось это приключенье.

«Налейте ему крепкого чайку!» -
Она так моей матери от двери.
Я женщине поклон: «Мерси боку!»
И рухнул тут же, в лучшем уж уверен.

«Ты с нею пил! Деньгу гони давай!» -
Сказала мать. Снять помогла кальсоны.
Хозяйке пса достался жуткий хай.
Я ж не замёрз в сугробах в вечер оный.

          ПЕРЕД   СОКРАЩЕНИЕМ

Пишем тысчонку в обеденный час
Не на деньжонки, а на интерес.
Мало деньжонок в кармане у нас.
Их по весне постоянно в обрез.

Мало заказов. Весной приобресть
Мебель, видать, не желает никто.
На сокращение, кажется, есть
Уж кандидаты. Обидно на то.

Дружно садились обедать за стол.
Вместе не первый мы год по весне.
Но прошлогодний дефолт всех подвёл.
Первым уйду. Недоволен вполне.

      БЕЗЫМЯННЫЙ

Я на Богатырском раз
Крыса прикупил.
Бело-бежевый окрас -
Как Муслим он был.

Клетку я купил ему,
В клетку посадил.
Жить ему, знать, одному.
Крыс уж разводил.

А на даче выползал -
Клетку я открыл.
Там оставил сказал,
Чтоб накормлен был.

Паничкин с женой попал
В твёрдый переплёт -
Крыс в ночи на них напал,
Совершив полёт.

Клетка то под потолком
Ставлена была,
И забыла мать о нём  -
Хороши дела.

Крыса я забрал домой.
Ира уже здесь.
Посмотри, какой ручной!
Посмотри, кто есть!

Крыс не мил? Уверен был,
Что моя ****а.
Из пневматики прибил
Крыса я тогда.

         ЧАСТЬ   ТРЕТЬЯ
    НА  ТОРФЯНОЙ

     ПЕРЕВОД   1999

В девяносто девятом поэта
С Пискарёвки как лишнего пнули.
Наказали за то и за это.
Переправили на Торфяную.

Корпусную лепить отправляли.
Рядом с «Ясенем» фирма «Соседи».
Я к своим подошёл. Трали-вали:
Завязал я с бригадой беседу.

«С Пискарёвки я для усиленья
Коллектива» - сказал я. Так надо.
И меня для фанеры пиленья
Мужики запросили в бригаду.

Так остался я в «Ясене» ловко.
В ссоре не был ни с кем — не задира.
В тот же год в осень на распиловке
Дослужился я до бригадира.

      ОСКОЛКИ   ТОРФОВ   2003

Фёдорович запил,
Как переезд был летний.
Так и не взят он был
Уж в филиал последний.

Мельников попилил,
С отпуска уже выйдя,
И насовсем свалил,
Тут перспектив не видя.

И молодой глупыш
С Ольгино тоже смылся.
Только один я лишь
В мутный процесс включился.

      ПОЖАР

Мне хотелось в день рожденья
Раньше умотать.
Но вмешалось провиденье,
Чтоб всех испытать.

Кто-то в цех вбегает с ором:
«Все сюда! Горим!»
Мы на улицу все скоро.
Валит чёрный дым.

Лакокрасочная это
Полыхает вся.
А на праздничек поэту
Смыться уж нельзя.

Взял огнетушитель. Маюсь.
Я его держу,
А включить то как не знаю.
Возбуждён. Дрожу.

Дверь открыта. Двое смело
Рвутся прямо в дым.
Пену льют они умело,
Но спасаться им.

Потолок объяло пламя.
Лезть — пустая блажь.
Вспомнилось теперь уж нами  -
Рядом же гараж.

И директора уж Димы
Тачка спасена.
Мне ж домой необходимо.
И вина, вина!

         ПОДЛОКОТНИК

Подлокотник для машины
Нужен мужику.
Он по этой по причине
Подошёл к станку.

Принял я заказ, коль платит.
Из бруска пильнул,
Ведь у нас берёзы хватит.
После шлифанул.

Заморил его в другое
Древо — не дурак.
Выглядит как дорогое.
И в бесцветный лак.

      



БАНДАНА

Фехтовальщик пришёл. Мол, бандана нужна.
Деревянный макет, мол, клинка.
У меня получилась сначала она
Каплей в профиль и очень легка.

Тяжелее нужна — объясняет он мне.
Я вторую, чей профиль — яйцо.
Он пришёл помахал. Получилось вполне.
Удалился с довольным лицом.

Неудачный макет я в шкафу всё хранил.
Пацаны как-то стали играть
И сломали клинок деревянный они.
Вообще-то мне было насрать.

Делал всё на своей циркулярной пиле.
Я не раз уж на ней закруглял.
Коль халтуры полно, вечно навеселе.
Я с халтуры не раз загулял.

        ФЁДОРОВИЧ

На фрезе он как рыбак на лодке.
По фрезе меня он натаскал.
Он частенько баловался с водкой
И во мне компанию сыскал.

На развод он дал мне пятихатку,
Чтобы я госпошлину платил.
Разводиться было очень гадко,
Но жену от уз освободил.

Он теперь на пенсию уж вышел.
Где-то по чуть-чуть метёт полы.
Я его перед арестом слышал,
Позвонив. Он показался злым.

    ЛИСИН

Вовка с Важина приехал,
Столяром стал здесь.
В мой характер сразу въехал  -
Я упрямый весь.

Мне «Софу» пилить не к спеху.
«Канапе» пилю.
Вовка на меня наехал.
Вовку сильно злю.

Мне затрещину как вставил,
Я аж улетел.
Палец вышел из сустава.
Он добить хотел.

Удержался всё ж воитель.
Разошлись на том.
Он теперь уже строитель,
Как сказал потом.

      ЙОГУРТ

Ягур — гонец за портвейном, за пивом
Или за водкой кому.
Ягур Серёга всегда с позитивом,
Ведь наливают ему.

****или некие раз паразиты.
Тронутым стал он чуток.
Стал всё с пилы на тележке возить он
В сборочный цех как знаток.

Через него можно сплавить всё тихо,
Если предмет есть такой.
Если безденежья грянуло лихо,
Он всё продаст и легко.

Прямо в процессе работы обычно
Пил он и не горевал.
Он изучил мои вкусы отлично
И братаном меня звал.

Вместе, бывало, зайдём к металлисту,
Водочки с ним поддадим,
Для профилактики вечером чисто,
Скромную закусь съедим.

Близ металлиста с Серёгой боролся
Я как-то в вечер весной
И на приёмчик один напоролся -
В землю воткнулся нос мой.

«Листвицу» мне подарил. Тексты стали
Лучше, ведь почерк дурной.
Много пивка, портвешка раскатали
С Йогуртом на торфяной.
     ДИМА-МЕТАЛЛИСТ

Кунги с Котковым ободрали,
Пока заказы не кишат.
Дюраль мы тут же в скупку сдали
И заработали деньжат.

Гонца за порвешком заслали.
Подзадержаться — план таков.
Ох, как смертельно мы устали,
Дюраль сдирая с тех кунгов.

Зовём мы металлиста в гости,
Что принимает наш цвет-мет.
Он знает, что Лукьянов Костя
В перспекте неплохой поэт.

Он родом с самого Байкала
И омулем нас угощал.
Он здесь приёмщик цвет-металла,
И нас всегда он выручал.

С ним мною выпито немало -
Не только, честно, портвешка.
В меня и водочка попала,
Что с ним в компании легка.

Теперь уж Дима подженился,
Остепенился и не пьёт.
Ему я как-то дозвонился,
Он словом защипал как йод.

Сказал, чтоб я звонил толково,
Когда найду ещё цвет-мет.
Он для меня найдёт целковый,
И снова выйдет тет-а-тет.

       ВЛЯПАЛСЯ

День закончился на Торфяной.
У меня есть деньжата в кармане.
Остаюсь. Не поехал домой.
Я у Ольги в портвешном тумане.

Байки всякие Ольге травлю.
Пьяный мой монолог так и вьётся.
Вероятно, совсем не посплю.
Ольга слушает, живо смеётся.

За джин-тоником ночью попёр.
Срать мою вдруг припёрло персону.
Зарулил я в глухой тёмный двор,
А говно уж свалилось в кальсоны.

Я кальсонами жопу обтёр,
Также и обосратые ноги.
Я покинул сортирный сей двор
И джин-тоник купил по дороге.

Пьём джин-тоник. Приходит сестра
К Ольге: «Чем у вас тут так воняет?!»
Мне придётся ботинок стирать.
Ольга морщится, но извиняет.

Я ботинок сходил постирал.
Как я вляпался? Как оступился?
И ещё далеко до утра.
Я к сестре Ольги тут прицепился.

Говорю: «Спать пойдём на софу.
Пьяный я, но ещё не в отключке.»
А сестра Ольги лыбится: «Фу!
Я с тобой спать не буду, вонючкой!»

       КАССЕТНИК

У Ольги в сторожке попил я пивко.
С кальмарчиками забавляюсь.
Достану — они на каких-то зверьков
Похожи. Я аж удивляюсь.

Мы с Ольгой поржали примерно часок.
Не скучно со мной Ольге было.
И я выдаю ей набор моих строк.
Она, оценив, похвалила.

Чего-бы в сторожку мне ей водворить,
Чтоб скуку развесть, для забавы?
Я ей «Панасоник» решил подарить,
Ведь мне не до музыки, право.

А я в чёрных брюках. Ботинки черны.
Ещё и в рубахе я чёрной.
В маршрутку я сел посреди тишины.
Маршрутка несётся проворно.

Кассеты себе все оставил. Потом
Кассетник куплю себе новый.
Обратно в маршрутке, ловя жадным ртом
Девиц аромат нехреновый.

Курю чёрный «Соверен». Я прилетел.
«Держи!» - говорю - «Дал же слово.»
Подарок я сделал, коль очень хотел,
Хоть это по дружбе не ново.

У Ольги не раз я в сторожке бывал,
Стихами её развлекая.
А дома я редко тогда ночевал  -
Сложилась привычка такая.
     СЪЁМ
Мы с Котковым Сеней вечером
На задворках пиво пьём.
Нам придумать уже нечего.
Надо сделать бабы съём.

Вижу женщину поддатую.
Со стихами к ней валю.
С ней тотчас иду на хату я.
Вероятно, пересплю.

А затем в двадцать четыре мы
С нею сбегали бегом.
Вроде, ничего не стырили.
Вроде, я купил чего.

И к подружке мы являемся,
Что собою хороша.
Мы портвейном проставляемся,
Чтобы ожила душа.

До полуночи упилися.
Не поеду я домой.
А потом спать завалилися -
Я с подружкой, с ней самой.

Подошли мы по комплекции,
И с неё трусы я снял.
*** в дисфункции эрекции -
То есть попросту не встал.

Провожала, неоттрахана.
В лужу шмяк её собак.
Я грязюку всю отряхивал.
Уж не встретимся. Вот так.

   С  СЕНЕЙ   КОТКОВЫМ

Взяли с Сеней мы пивка,
На пустырь пошли,
Коль заказов нет пока.
Загорать легли.

Тут к нам Йогурт подошёл,
Пьяный уж вполне:
«Я вам принесу ещё.
Дайте бабок мне.»

И поскольку рынок был
Там недалеко,
Лёгкой Йогурту ходьбы
В полдень за пивком.

«Сигареты,»  - говорю, -
«С пивом принеси.»
Чёрный «Соверен» курю.
Йогурт потрусил.

Возвратился. Быстрота.
Снова пиво пьём.
Пьяные лежим в кустах
С Сеней мы вдвоём.

Снова Йогурт. Ищут нас
По площадке всей.
Видно, поступил заказ.
Мы ж во всей красе.

Как-то нехотя идём
С Сеней мы к станкам.
Очень жарким летним днём
Развезло с пивка.

       ВИДИК

Секанул не без потерь.
Выиграл Семён.
В долг ему не дам теперь,
Если спросит он.

Мной проиграно пятьсот
Сдуру, с портвешка.
Как-нибудь и мне свезёт.
Так что грусть легка.

Я решил, не на мели,
В магазин забресть
И глаза в разбег пошли
От того, что есть.

Хорошо, не весь пропил
Заработок мой.
Первый видик свой купил
И понёс домой.

ВИДЧИМИШИН

Видчимишин со флота пришёл.
Тут же стал бригадиром столярки.
Пред обедом он ставил на стол
Всем по маленькой водочной чарке.

Я хохлятских слов знаю чуток
И его позабавил уж этим.
Заподозрил он, что я знаток,
И уверился, видно, в поэте.

Дал он дочки своей мне стихи.
Мне её не по нраву заботы.
Денег мало. Все вечно бухи.
Он уволился вскоре с работы.

       МЕЛЬНИКОВ

Мельников гомельский кадр у нас.
Пилит на ленте шаблоны он все.
Рядышком с цехом его тарантас.
Водит умело. Не пьёт он совсем.

В игры азартные он не игрок.
Секу зарядим — сидит в стороне.
В нём никакой не усмотришь порок.
Он добродетельным видится мне.

Ссоры ни с кем я его не видал.
И по работе ответственный он.
Много примеров он мне преподал,
Но всё равно впал я в разума сон.

          ПОД  ШАКИРУ

С Сеней мы у Валентина
В крепком кураже.
Настроением едины.
Выпили уже.

Телек Валентин включает.
Там Шакиры клип.
Для меня то означает,
Что я вовсе влип.

Ведь плясать я не умею
Танец никакой,
Но и тормозтить не смею,
Коль момент такой.

Сеня, Валентин сплясали.
Я пытался лишь.
Мы втроём смеяться стали
В полном съезде крыш.

       СТРИЖКА

Зазвал меня Котков Семён
Постричься у него,
Коль знает это дело он.
Оплата — ноль всего.

Своим я видом говорил,
Что он талант большой.
С моей башкою сотворил
Он лучшее с душой.

Такую стрижку никому
Исполнить не дано.
Жаль, разминулись. Я к нему
Не вхож уже давно.

      Для «К. И Ш.»

Где Коткова Сени дом,
Как-то вечерком
Мы к друзьям его идём,
Раскатав пивко.

Знает короля, шута
Сенин друг давно.
Просит он стихи читать.
Я прочёл одно.

Лермонтова я поддел,
Гейне с их сосной.
Что в лесу я углядел,
Вывернуто мной.

Стильно. Так «Король и шут»
Выглядят всегда.
В песнях. Текст им отдадут.
Отпечатал. Дал.
         
ЛЕВАЯ  «СОФА»

Металлист к нам как-то подкатился
И «Софу» забацать попросил.
Он со сборкой уж договорился
И обтяжка тоже на мази.

Отстегнул он всем за это дело,
Коли уж решили мы рискнуть.
Мы в рабочий день детали смело
Ухитрились для «Софы» пильнуть.

И фанера лучшая готова.
Чистенькая. Вовсе без сучков.
Я её поставил — что такого -
На виду на самом у станков.

Тут приходит Громов: «Это что же?!
Я же не заказывал её.
Вы совсем с ума сошли, похоже.
Вы уже известное ворьё.»

Объяснил я, что мужик прохожий
Из своей фанеры заказал.
Громов весь в догадках — кто-то тоже
Хочет «Софы» делать? «Стоп!» - сказал.

«Я же разработчик!» - злится Громов.
Если попадётся где она
В магазинах, молний мне и громов
Не огресть. Я ж понял — не хана.

Хоть на сборку он услал детали,
Там смекнули, как их протолкнуть.
Среди бела дня в машину стали
Загружать готовую, и в путь.

      РАЗГРУЗКА

Нет деньжат у нас с Семёном,
Но на рынок входим.
Выпить бы. На рынке оном
Что же мы находим?

Портвешок с машины сбросить
Некому. Мы взялись.
С груза этого мы просим.
Вот уж нализались.

Где-то протекло, понятно.
Рады мы стараться.
Но на джинсах этим пятнам
Уж не отстираться.

       НАКЛАДКИ

Накладочник в отпуске. Сеня нашёл
Возможность деньжат подзабацать.
Он на ночь остался. Домой не пошёл.
И я с ним решился остаться.

Два друга пришли, чтоб его поддержать
Не делом, морально хотя бы.
Мы с Сеней решили в ночи поднажать.
Мы оба старались неслабо.

Накладки готовил ему на пиле,
А он на фрезе доводил их.
Мы были, как водится, навеселе,
Но в дело вложили все силы.

Тупую фрезу Сеня не поменял
И сделал накладок он мало.
Получку свою получив от меня,
Ушёл. Экспедитором стал он.

      КВАРТИРАНТКА

С Ольгой и мужем её,
Чтоб с квартирантки снять плату,
Едем втроём на жильё.
Я уже в меру поддатый.

Мыслим втроём шашлычок
Мы сотворить на природе.
Мой, видно, нужен толчок
Паре, согласной уж вроде.

Как у финансов моих
Будет пухляк, я в прозвоне.
Будет мангальчик у них.
Место в Курортном районе.

Вот и примчались уже.
Вкусное в будущем. Жалко.
Здесь на (Бог весть) этаже
Комната есть в коммуналке.

Что-то не хочет платить
Им молодая девица.
Как бы её убедить?
Кем перед нею явиться?


Я же старался как мог,
Очень коллекторен рожей,
Но получился итог -
Денег она дать не может.

Предупреждали её
Вежливо мы среди ночи,
Что потеряет жильё,
Если платить не захочет.
      
ЛЁША  ГРОМОВ

Упился водки не в субботу,
Что для него периодично.
Меня в кафе после работы
Заманивает лично.

Как вышли, сотенные мечет
Он с криком на дорогу.
Мои с испуга сжались плечи.
Где бы найти подмогу?

Пошли мы к «Ясеню» в подпитьи,
Но он встал у дороги.
Пошёл директору звонить я,
Коль ещё ходят ноги.

Звоню. Докладываю: «Лёша
До дома ни в какую.
Он вообще уже хороший,
А я чуть паникую.»

А в это время на мобилу
Уж Лёшу опускают.
Не применил он, видно, силу.
Имеется ж такая.

Пришёл. Со мною драться начал.
Я взял его с хитринкой
И уложил на лёд в горячке.
Вскочил он. Бьёт ботинком.

На куб фанеры залезаю.
Директор тут приехал...
А гематому вырезали,
И было не до смеха.

       НА  ТОРФЯНОЙ

На общенье набрались потуги.
Я с Еленой решил замутить,
Хоть она Водяного подруга.
Стали пиво обильно мы пить.

На «циклон» мы с Еленой поднялись,
Чтоб окрестности обозревать.
Постояли, поддатые малость,
И спустились ещё выпивать.

Как невинный почил одуванчик.
В ночь припёрло меня горячо
И нассал я за этот диванчик.
До сих пор там воняет мочой.

Мы на кладбище утром смотали
И пошли на квартиру её.
Пиво пить мы ещё не устали.
Сутки уж пронеслись, как мы пьём.

Спать легли мы, как водится, вместе.
Я проспался, проснулась она.
Заторченье в мужском моём месте.
Утром ебля была суждена.

Прогулялись. Костюмчик спортивный
Я на рынке дешёвый купил.
Лезть на крышу — настрой позитивный.
Хорошо, что замок заперт был.

Крест сорвала. Ещё в это день я
Под машину попал вечерком.
Посвятила мне стихотворенья
Три, ведь я с поэтессой знаком.

       ХАЛТУРА

Смотрим мы по каталогу,
Сколько стоит рез.
Денежек сшибить немного -
Весь наш интерес.

Нам дверной косяк приносят.
Сузить — говорят.
Кто пильнёт, тот стошку просит.
Пилим не зазря.

Подвезли нам куб фанеры.
Лист напополам.
Чирик каждый. Знаем меру.
Деньги липнут к нам.

Палку просит для лопаты
Нужный мужичок.
Коль имеет он лопатник,
Всё готово в срок.

Для прихожей с металлистом
Ламинат пилил.
Хоть со сколами, не чисто,
Портвешка попил.

Рейку, что идёт в отходы,
Просят на парник.
С мусора я жду дохода.
В тему сразу вник.

Но меня на Пискарёвку
Переводят тут.
Остающимся сноровку
Завещал... Пропьют.

       У  ОЛЬГИ

Договорились в церковь с Ирой
Зеленогорскую пойти.
Мотался утром по квартире.
Уже готовился к пути.

Но позвонил и отказала
Мне Ира в раз очередной.
Мне домоседство навязала
В прелестный летний выходной.

Звоню на Старую Деревню.
Там Ольга, благо, дома есть.
Приятель я не очень древний,
Но скуку я могу развесть.

На тачке с ветром подлетаю.
Я пятихатку отстегнул.
Коль оживится я мечтаю,
Там в магазинчик заглянул.

«Вог-слимс» для Ольги и джин-тоник.
«Охоты» крепкой банку мне.
Её характера поклонник,
Сижу в квартирной тишине.

«Охоту» выпил. В полдень яркий
Я за мороженым смотал.
Коль душный этот день и жаркий,
С мороженым я угадал.

Звонил при Ольге Ире снова,
Причину всё же чтоб найти
Несостыковки выходного.
Сказала Ольга: «Не грусти!»

        ЕЩЁ  У   ОЛЬГИ

Уже работал я в «Карине»
И первый получил аванс.
Сначала позвонил Ирине,
Но не её забавить шанс.

А Ольга оказалась дома
И вечерком примерно в шесть
Нетрезвый, щедростью ведомый,
Я предложил креветок есть.

Спросила: «Где мы их отыщем?»
Сказал: «Коли хочу, найду!»
В кармане у меня две тыщи
И я легко их изведу.

Её двоюрдная сестрица
Со мной на рынок побрела.
Нам без умолку говорится
Про наши разные дела.

Она, бродя по зоопарку,
Мобильный модный телефон
Посеяла в хмельной запарке.
А может быть, украден он.

Кило креветок на три рыла
Каких-то мелких приобрёл.
Хоть Ольга всем его сварила,
Поболе сам я их борол.

Коль ночь уже, не расставанье.
Легли мы спать спиной к спине
С её сестрой без приставанья.
А завтра на работу мне.

      ПОЗНАКОМИЛИСЬ

Новая из сторожей
Есть уж — говорят.
Я с утра иду за ней,
Поболтать бы рад.

Коли это выходной
Среди летних дней,
Принято решенье мной
Подружиться с ней.

Мы на Школьную идём.
Солнечный настрой.
Там уже мы не вдвоём,
Но с её сестрой.

На скамеечке сидим.
Некуда спешить.
Что-то будет впереди.
Будем мы дружить.

     ПОСЛЕДНИЙ  ЗВОНОК

Когда я уехал на дачу
Из города, бросив дела,
Знакомым позванивать начал,
Как пива река потекла.

И Ольге звонил я однажды
В процессе пивного питья.
Услышать её я возжаждал.
Не мог уже вытерпеть я.

Но не было больше прозвона.
И дальше я с ней не дружил,
Коль номер её телефона
Сгорел вместе с домом, где жил.

Часть четвёртая
    ЗРЕЛЫЕ      ГОДЫ

       ДИВАНЧИК   «ВОЛЬВО»

Дальнобойщики к нам обратились.
Нет, мол, спального места у них.
И детали вполне получились
К пополненью финансов моих.

Я по-тихому снёс им детали
На стоянку, где фура была.
А они похваляться там стали,
Что умелая рядом пила.

И такие же после приходят:
«Тоже спальное место хотим.»
Приподняться неплохо бы, вроде.
Все детали я выполнил им.

Громов к нам заглянул в раздевалку,
Мы же водку тянули тогда.
Все детали увидел он. Жалко,
Пропадут результаты труда.

Видно, век не увижу я воли.
Я на Громова прямо смотрю.
Говорю, что диванчик то «Вольво».
Очень нагло ему говорю.

Все заржали от наглости этой.
Громов же покраснел будто рак.
В злобе он на проделки поэта,
Но при том далеко не дурак.

Не придумал он мне жуткой кары.
Сам он рыльцем в пуху — знаю я.
Хоть я вор, я не сяду на нары.
Жаль, накрылась халтура моя.

       САША

Поэтесса Саша неплохая
И когда-то пела хорошо.
Но при мне Рогожин её хаял.
Груб он с ней, коль в гости я пришёл.

Крыс они и кроликов разводят,
И в квартире запах ого-го.
Но на них не жалуются, вроде,
С лестничной площадки от того.

Красотой своею поражает
Саша и всегда полна затей.
За одно её не уважаю -
Нет у них с Рогожиным детей.

      ЮРА   ДИЦМАН

Познакомила нас соседка,
Кем я был очень увлечён.
А породы то Юра редкой,
Потому что австриец он.

Обварил он однажды ногу.
Мимо было пройти нельзя
И помог я ему немного,
Спрей в аптеке с Татьяной взяв.

Мы на лавочке всё тусили
У «Пятёрочки» в вечера.
Портвешка, пива много пили.
Это было уж не вчера.

Он Высоцкого чтит. Я тоже.
Раз орал у него в окно.
Наши с Юрой бухие рожи
Не на грядке уже давно.

       КОСТИ  ЛИЦА

С работы вчетвером идём.
На остановке пиво.
Что ж, мы автобус подождём.
А на душе игриво.

Недавно лиса я поймал.
Неделю мясо трескал.
Нарывистым я очень стал.
Тут к нам подходят резко.

Мол, ветераны из Чечни.
А мы, мол, пидорюги.
Пьянее явно нас они,
Но мы не в перепуге.

Мол, видели они войну
Не на словах, на деле.
Мол, одного из них жену
Маньяки поимели.

Давай нас всяко обзывать -
Мы, мол, маньяки эти.
А злобу то хотят сорвать,
Чтоб кто-нибудь ответил.

Племянник Громова нашёл,
С кем из троих махаться.
Ко мне второй тут подошёл.
Я стал над ним смеяться.

Не медля уж, ботинком он
Мне по лицу заехал.
А я ещё не поражён.
Не прекратил я смеха.

Тут выкрутил он руку мне.
Кричу: «Чего прижался?»
А я начитанный вполне,
Но не практиковался.

Я выпрыгнуть уж захотел.
Прыжок не получился.
В асфальт я мордой полетел
И тут же отключился.

Бутылка по башке пошла.
У третьего уж рана.
Его тут пара увела
Чеченских ветеранов.

Меня в травмпункт  матрос довёз.
Оттуда на Литейный.
Вправляли в Мариинской нос,
И вышло там затейно.

Так паспорт с полисом сховал,
Что дать их мог едва-ли.
Коль документов я не дал,
Меня домой послали.

В травмпункт, коль правая щека
Распухла. Отломленье.
Не надо скорой мне пока.
Сам еду с направленьем.

Приделал там мне сам Тигран
Мкртчян кость лицевую.
Под глазом лом он весь убрал,
И с пластиком живу я.

       СВОЯ  СЕТЬ

Сетку мы купили на Удельной.
Сто рублей всего её цена.
Сразу окупилась. Очень дельной
Оказалась вскорсти она.

Сетка-одностенка стометровка.
Тридцать пять размером ячея.
Я уже имел тогда сноровку.
Рыбное местечко ведал я.

Двадцать пять лещей с отцом достали.
Захотел отец варить уху.
Об улове этом спорить стали.
Думал одного ему спихнуть.

Как всегда отец меня не слушал.
Что бы я ему не говорил,
Он из четырёх большущих тушек
Целый аж котёл ухи сварил.

Варит он уху же неумело.
Я не ел. Протухла за два дня.
Остальных в засол в ведро заделал.
Вяленые будут у меня.

Ставили мы сеть неоднократно.
Судачки и щуки грели взор.
Но была пропажа неотвратно,
Коли сети ловит рыбнадзор.

Как-то в день сентябрьский погожий
Мы её искали, но она
Рыбнадзором с утречка, похоже,
Вместе с рыбой поднята со дна.
 
    ЗЛОЙ НА  БЛОХ

Достали блохи — вот беда.
Ужо меня вам доставать!
А денег не было тогда.
Пошёл свой дисковод сдавать.

На Тихорецком сдал его.
В кармане полтора куска.
И не понять мне одного -
Отраву где купить. Пивка!

Иду с трамвая я домой
Уже под градусом слегка.
Татьяна шлёпает за мной
С больной ногой: «Дай портвешка!»

А мне и полис получить
До поликлиники идти.
Татьяне говорю: «Изыдь!»
Так разошлись наши пути.

Я полис получил за сто
Рублей. Деньжата ещё есть.
Отправился искать я то,
Что мне поможет блох извсеть.

Я нео-стомазан нашёл
На Политехе. Рад ему.
Взял пива и пешком пошёл
Оттуда к дому своему.

Пришёл. Котёнок уволок
С окна все занавески. Был
Я зол. Его об потолок
Башку я тотчас раздробил.

       РАЗВЕЗЛО

Смотался с дачи я в субботу
И пива так поддал,
Что утром вышел на работу.
Похмелье — не беда.

Акиф на проходную вышел:
«Чего ты здесь забыл?!
Иди и отсыпайся, слышишь,
А завтра чтобы был!»

Я медленно соображаю,
Что это выходной.
Домой я всё не уезжаю
Пивка пузырь со мной.

Джин-тоник пью на остановке.
Я к бабе, мужику -
Мол, пить мне одному неловко.
А пара из Баку.

Есть тыща у меня в кармане
И водки я возьму.
Бакинцы на шашлык же манят.
Что ж, был бы рад ему.

На пустыре, речам предавшись,
Поставили мангал,
Но шашлыка я не дождавшись
Уж водочки поддал.

Так развезло, что я, зевая,
Сказал: «Домой! В покой!»
И пёр бакинец до трамвая
Меня — я ж никакой.

И крепкой я пузырь «охоты»
Открыл, как вполз домой.
Отметить возвращенье что-то
Желает разум мой.

И рухнул спать я как бездельник
В воскресный день тогда.
Какой тут к чёрту понедельник!
Проснулся — уж среда.

Не наказав ничем барбоса,
Проспавшего два дня,
Подкинули опять бабосы.
Вновь пьянка у меня.

     БЛОХИ

Кусила в ногу раз блоха,
Потом ещё кусила
И в дебри нового стиха
Как-будто пригласила.

И гневно вылиты слова
На чистый А4.
И ясно мне как дважды два,
Что блох полно в квартире.

Война с коричневой чумой -
Ответственное дело.
Готов пульверизатор мой,
И как пружина тело.

Отведай нео-стомазан,
Кусачая армада!
Изыди, кто сюда не зван!
А в стих мне вас не надо.
      
НАРВАЛИСЬ

В Приозерске на вокзале
Пара мужиков
Подрулила. Навязали
Мне своё пивко.

С Коневца один. Взял слово.
Электричку ждёт.
А второй мужик в Синёво
Вроде как живёт.

Мы в «Турист», а там Полина.
Мы пивка ещё.
Коневецкий фразой длинной
Музыки насчёт.

Просит он погромче сделать
Раза три подряд.
И Полина захотела
Подозвать наряд.

И в «Турист» менты заходят:
«Что, мол, тут за шум?»
Из «Туриста» нас выводят.
Ищет выход ум.

Паспорта проверив, всё же
Распускают врозь.
Не бандитны наши рожи.
Просто так срослось.

Нарываться мне не ново.
День уже не мил.
Я со сто сорок восьмого -
Так я объяснил.

     ШТРАФНАЯ   БАНКА

Написал я на открытке
Новые стихи.
И к Полине двинул прытко.
Был уже бухим.

Сел за занятый я столик.
Сел не по уму.
Тут приходит алкоголик.
Что сказать ему?

Говорит: «Давай бутылку,
Банку мне пивка,
Коли к нам уселся.» Пылко
Говорю: «Пока!»

Мной Полине отдаётся
Уж открытка тут.
Алкоголик рядом вьётся,
Хоть его уж ждут.

Чтобы штрафом не связал он,
Отвязался он,
Стал я бегать по вокзалу.
Он за мной вдогон.

Электричка тут подходит
И ещё менты.
«А у вас конфликтик, вроде.
С ним знаком ли ты?»

Алкоголик цап «охоты»
Банку из ведра.
При ментах он наглый что-то.
Ехать мне пора.

       ПО   ПЬЯНКЕ

Заблудился возле Хошимина
Я по пьянке как-то в выходной.
Отложить в помойку что ли мину
Так, как будто сделано не мной?

Вдруг девчонка мне идёт навстречу.
На ловца и зверь в прогулке сей.
Завожу нетрезвые я речи -
Мол, не педофил я, а сенсей.

Приозерцы, мол, все уголовны.
С ними только дуры и близки.
С ними надо биться безусловно.
Ну а мне нужны ученики.

Объясняю, как с маньяком сладить.
Бей по яйцам или же в висок.
Расхотелось мне в помойке гадить.
Я задумал по****еть часок.

Главное ведь правильная стойка
И удара начинанье в ней.
Пропади ты пропадом, помойка.
Говорю: «Врежь мне и посильней!»

У неё почти что получилось
И её тогда я отпустил,
Раз она чему-то научилась.
По помойке кулаком влепил.

И через дорогу я пустился.
Там полно различных легковух.
Чуть не под колёса покатился.
Мат водилы уловил мой слух.

Еле в свой автобус я вползаю.
Еду я до дома. Развезло.
За проезд плачу, не равен заю.
На псковских цыган имею зло.

Выхожу. Мужчина мне попался.
Говорю: «Давай тузить цыган!»
«Я цыган,» - он тотчас же признался.
Руку мне крутнул, весьма поган.

Я пошёл за пивом. Пацанята.
На боку лежит велосипед.
«Колесо крути,» - глаголю внятно, -
«В спицы руку суну я без бед.»

Руку колесо мне крутануло.
Было похуй. Очень пьяный был.
Чтобы древо ветками тряхнуло,
Кулаком по древу залепил.

Подхожу к подъезду. Дверь железна.
Я влепил в серёдку кулаком.
Тормозить меня уж бесполезно.
Дверь в кулак ответила тычком.

Утром протрезвел. Опухло очень
Правое запястье. Я звоню.
На работу выйти, мол, нет мочи.
Подтянусь ко вторничному дню.

В травму не пошёл. С такой рукою
Так я и работал. Зажила
Через месяц. Надо с перепою
Дома мне сидеть — и все дела.

     ИМЯ   ЗАБЫЛ

Максину заявляю,
Имея секс в виду,
Что выйду погуляю  -
Красавицу найду.

Красавицу я встретил
И рядом с ней попёр.
Любой тут лишний третий.
Завязан разговор.

Она на остановку
Уверенно идёт,
А мне уже неловко -
Она автобус ждёт.

Не выйдет, значит, съёма.
Проигран мною спор.
Пока ещё вдвоём мы,
И я ей вру в упор.

Мол, портретист словесный
И напишу портрет.
Пока что неизвестный,
Но удержу мне нет.

Автобус тут подходит.
Нет номера на нём.
Парней с ней двое входят.
Вот им и сделать съём.

Домой один вернулся.
В душе нехорошо.
Максин лишь улыбнулся:
«Красавицу нашёл?»

        НЕ   БРАТ

Намело сугробов на машины,
Что у дома моего стоят.
Я бы загрустил — была б причина,
Если б у меня была своя.

Выхожу как раз продать варенье.
Тачку из сугроба мой сосед
Всё высвобождает. Есть горенье
В глотке у меня. А денег нет.

И варенье я продал соседу,
И пошёл купил себе пивка.
Крепкой я «охоты» так отведал
И с сугробом подсобил слегка.

Откопал чужую я лопатой
Тачку из сугроба — сто рублей.
Прихожу домой. «Я буду братом,»  -
Говорит Максин. Вот дуралей.

Я без понта и без всякой злости
Стал о кровном братстве говорить.
Я ладонь разрезал аж до кости.
Он не стал такое же творить.

В травме руку мне зашить осталось,
Ведь сама она не зажила б.
А с Максином мы не побратались.
Кровь себе пустить индиец слаб.

Я с работы убирался рано,
Чтоб на перевязку успевать.
Шрам остался от кошмарной раны.
А Максина братом мне не звать.

      ОДНО РЕБРО

Коль с дачи привезён был кот,
В подвал не отпускать,
А то уйдёт и не придёт.
Того же мненья мать.

Отец на кухне что-то жрал,
Кота пустив в подвал.
Я злобы тут уж не сдержал -
Отцу я в челюсть дал.

Отец за мною побежал,
Чтоб дать по морде мне,
Но дверь я накрепко держал,
Укрывшись уж за ней.

Чтоб дверь сдержать, я на пол пал
Пред косяком дверным.
Ребро я спереди сломал.
Так и работал с ним.

      ДВА   РЕБРА

Иванов обычный был охранник -
Очень неудобный квартирант.
Коль с женой им просыпаться рано,
Требовал он тишь по вечерам.

Как-то дочке позвонил я поздно  -
Алименты скоро, мол, пришлю.
Иванов же вышел, рявкнул грозно:
«Вновь шумишь! Ведь я не потерплю!»

В лоб мне дал и я к себе убрался.
Вроде, пострадала моя честь.
Отомстить с утра я им собрался.
Всё не спал, выдумывая месть.

И сначала я за крепким пивом
С утречка в ларёк один попёр,
А потом, весь полон негатива,
Небольшой сходил купил топор.

На жену собаки-Иванова
Замахнулся я. Топор в руке.
Иванов же сзади не хреново
В спину дал мне. Сила в кулаке.

Я под стул топор закинул ловко.
К полу Иванов меня прижал.
Я кричу, чтоб вызвали ментовку.
Иванов в промежности дрожал.

И соседка услыхала это,
В дверь её заставила впустить.
Повезло, как водится, поэту.
Надо её чем-то угостить.

Матери звоню тогда на дачу:
«Приезжай! У нас конфликтик и
Самая большая неудача -
Рёбра переломаны мои.»

Мать примчалась, и меня на скорой
До больницы тут же увезли.
Иванов не стал ждать разговора,
И они слинять от нас смогли.

Вот такой случился кондебобер.
Что-нибудь случится — так и знал.
Я ценою сломанных двух рёбер
Неугодных мне долой изгнал.

       ПРАВАЯ  НОГА

«Надо стулья менять!» - мать-старушка
Говорит. В этот день я поддал.
Утащил стул ломать в комнатушку,
Чтоб удар мой никто не видал.

Мы недолго со стулом боролись.
Видно, съехал я с гребня волны.
Я промазал. Болтом распоролась
Голень с внутренней, блин, стороны.

Ух, кровищи по всей по квартире!
Наложил изобильно я бинт.
То суббота. То вечер. Четыре.
Не удался, однако же, финт.

В понедельник я еду работать.
Мне придётся, кажись, опоздать,
Потому что мне выпить охота
Да ещё и охота поссать.

Вышел я у Сосновки и пива
Пару банок азартно влупил.
На душе уж не очень паршиво.
По берёзе ногой залепил.

На работу пришёл Кровь стекает
Из кроссовки на кафельный пол.
Все ко мне: «Что за дичь то такая?»
Говорят, чтоб домой я пошёл.

Я к уборщице ласты подладил,
Что собою была хороша.
Я б её и по попе погладил,
Но нетрезвый мой вид помешал.

Говорю ей: «Изольду с Тристаном
На кануне не зрели? Я зрел.»
Лезу к бабам ко всем неустанно,
Потому что я половозрел.

Говорю ей: «Дружите с врачами,
А не то от болезней конец.»
А она лишь сверкнула очами,
Чтоб отстал от неё наконец.

А потом, коль нога всё болела
И нужна позарез за станком,
Завалил на работе я дело
И уволился снежным деньком.

В «Спектре» я поработал немного.
Там узбеки — такой колектив.
Там работая, вылечил ногу.
Хоть такой я нашёл позитив.

      УХОД  ИЗ  «СПЕКТРА»

Поломал пять свёрел. Снова беды.
Психанул. Неделю пиво пил.
Позвонил, что за вещами еду,
И с собой «охоты» прикупил.

Первый сборник свой я кладовщице
Уходя торжественно вручил,
Не успев ещё в неё влюбиться,
И в ответ улыбку получил.

Я на кладовщицу загляделся,
Хоть она кому-то и жена.
Я от интереса к ней не делся
Никуда, ведь сердцу страсть нужна.

Всем «Прощай!» сказал я, улыбаясь.
А нач. производства я сказал:
«Мы ещё увидимся!» Сгибаясь
На Балтийский я пошёл вокзал.

Где поссать то? Вот так незадача.
Сигарета уж дымит в руке.
Зимним утром я в толпе уж начал
Думать об укромном уголке.

«Дай ка закурить!» - мужик прохожий
Тут же обращается ко мне.
Объясняет — в похмелюге тоже.
Истина, знать, в водке, не в вине.

Дамы там с детишками гуляли.
Я на офицерский корпус ссал.
Оскорбить кого-то я едва-ли
Захотел. Мужик же рядом ждал.

И нашли у Троицкого рынка,
Чтобы похмелюгу загасить,
Мы кафешку. Каждый бойко дринькнул.
Я решился чирик попросить.

Чирик дал и корку показал он.
Он спецназ на отдыхе. Хорош.
Никого за столиками зала
Кроме наших хитрых пьяных рож.

В выходной я сделал в сумке нычки.
Коробок достал без чиркаша
И портрет Дакаскоса к тем спичкам.
Марк — чиркаш. И ожила душа.

Мы над чиркашом тем посмеялись
И меня он в гости пригласил
В Купчино. Далековато, малость.
В гости к нему ехать нету сил.

Долго мы искали Техноложку.
Путался в ориентирах взор.
Я от мужика отстал немножко,
Вдруг заметив Троицкий собор.

Трёх девчонок с радостью я встретил
И на мужика: «Вот он маньяк!»
 Он исчезновенья не заметил
Моего — напился уже так.

Гонит мент меня из Техноложки
И дубинкой хочет загасить.
Я же в кураже ловчее кошки -
Все удары смог его отбить.

Я поссал у Техноложки смело
И пошёл до Пушкинской пешком.
Я ещё раз маленькое дело
Сделал прямо на какой-то дом.

За жетоном встать уж не берусь я.
Денежка нужна для сигарет.
Молвлю: «Помогите белорусу
Витебскому! Денег вовсе нет!»

Кто-то дал мне свой жетон охотно.
Я прошёл в метро, хоть пьяным был.
В сумке полторуха, блин, «охоты».
Про неё я как-то позабыл.

       ЧУЖАЯ   СЕТЬ

Вновь Паничкины отдохнуть
Собрались на природе.
Машину в Приозерск и в путь.
Дождя не будет, вроде.

За озеро свезли меня.
Лисички собираю.
Такое пекло среди дня,
А я не загораю.

Вернулся я, лисичек ведь
Нисколько нет. В печали.
Они уже чужую сеть
У тростников сыскали.

А в ней протухшей рыбы тьма.
А в ней лещи и щуки.
Я вычистил всё сам. Весьма
От каждой пахло штуки.

Как жаль, что уж давно я здесь
На лодке не рыбачил.
А то улов бы этот весь
Моим был — не иначе.

Мы с Ольгой ставили вдвоём
В моём любимом месте.
А вечером уж сети съём.
И есть, чего поесть нам.

Трёх судачков я закоптил.
Гостям вся остальная.
Я очень рад той сети был,
Коль не дана иная.

       ДВЕРЬ

Упился немецкой смородки
И в дверь стал метать острый нож,
Себя возомнив самородком.
И что ты с меня, блин, возьмёшь.

Втыкался, втыкался, втыкался,
Но лопнул. Эх, надо поддать!
Мне под руку тут же попался
Топор. Я его стал кидать.

И маркером мысли на двери.
Такая она до сих пор.
Домашнего вырастив зверя,
Отец дверь всё ставит в укор.

     ТОРГОВЕЦ

Продаю на вес лисички.
Подходи, бери
За деньжонки-невелички!
За червонца три.

Пива, сигарет добуду,
Чипсов, сухарей.
Про себя я не забуду.
Лишь бы поскорей.

Кто-то купит два пакета.
Кто-то лишь пакет.
Спросят: «Как готовить это?»
«Жарьте!» - весь ответ.

Сдал бы все лисички разом.
Жаль, что скупки нет.
А деньжонки мутят разум,
Жгут карманы мне.

       БЕЛАЯ   НОЧЬ

В лёгкой дрёме пребываю
На прохладном сквозняке.
Одинокого трамвая
Слышен голос вдалеке.

Бледный месяц серебрится
За распахнутым окном.
Вот-бы налысо побриться
И тоску залить вином.

Вот бы съездить к деду Ване
С поллитровкой на погост!
Спите, крайности! К нирване
Приближаюсь в полный рост.

      КОШАТНИК

Щекочу я пса-бойца немножко.
Что же Вы, владелица, хотели?
От меня воняет наглой кошкой -
Дух Багиры в человечьем теле.

Щекотал кавказцев и болонок.
Щекотал терьеров и бульдогов.
Удивлять людей люблю с пелёнок,
А собаководов разных много.

Стаффордширку сцапал как-то в мае.
Грызла всё подряд дурная псина.
Русских слов она не понимает.
Отпустил её назад — к грузинам.

Чем я не Есенин? Так же в сраку
Пьян, хоть пил я пиво, а не водку.
В новостройках всякая собака
Знает мою лёгкую походку.

      СБЫТ

Стащил пятиминутки
И начал торговать.
Всё запускаю утки:
Вареньем, дескать, звать.

Малину не забуду:
Две сотенных — итог.
Чтоб вылечить простуду
Купил один дедок.

За сто продам, бывало.
В день купят банок пять.
Страх — как бы не попало.
С «охоты» вдрызг опять.

       НЕСУН

Родительское в скупку
Всё ценное несу.
Я пьянь. Я раб проступку.
«Охоты» пососу.

«Охоты» насосусь и
В помойку — за бачок.
Потомок Беларуси,
Рязанщины внучок.


Сдал DVD, на дисках
Любимое кино.
От дома скупка близко,
В мир выпивки окно.

Отцовские сдал книги.
«Охоту» пил и пил.
И появились сдвиги -
Рассудок утопил.