Детство

Понежиться бы утром…
Только быстро
накинешь свитер,
впрыгнешь в сапоги,
и, дребезжа, как старая канистра,
по лестнице сбежишь
да в лопухи,
едва открыв дверюгу
(нет, не дверку)
так сиганёшь,
что загудит земля,
сырою оказавшись на поверку, –
не зря полночи
выли тополя,
водою дождевою
умываясь
и в дом просясь
(наверно, на ночлег).
Землицу отряхнув
и улыбаясь,
продолжишь
нескончаемый свой бег,
ведь дел-то,
столько дел-то!
Вот хотя бы
измерить лужи в поле,
на меже
стянуть перо
у рыжей куры Тяпы –
в индейцев поиграться
надо же;
набить карманы
сахарным горохом,
каким богато поле
в этот год,
и радоваться
сочным круглым крохам,
и резво отправлять их
прямо в рот,
и долго смаковать,
как будто слаще
тебе не попадалось ничего;
а после взбудоражить
криком чащи,
взять в плен,
к примеру,
друга своего…
И так до той поры,
до самой точки,
которую
поставит за собой
пытливый день,
а звёздные плевочки
по-маяковски
вспыхнут над тобой.