Чудовище

Прячься за бога, за чёрта, за лешего,
скройся на необитаемом острове,
в душу мою заглянув почерневшую,
силясь увидеть жестокого монстра в ней,

прячься, беги за край мысли и времени,
столь же виновная, сколь и красивая,
но прекрати говорить о смирении,
что обрести оказался не в силах я,

и не надейся слезами из уст моих
вытянуть в умысле тёмном признание,
строки молитв повторяя без устали.
Чем ты напугана, глядя в глаза мои?

Видишь машины в погоне за пешими
на окружённых бордюрами пастбищах?
Белые локоны женщины, певшей мне,
видишь, дитя, ты в глазах моих гаснущих?

Смяты давно неустанною конницей
те, кто делил со мной мысли и принципы.
Память на части мельчайшие колется,
но не даёт наконец-то забыться мне.

Пляшем над бездною, еле держась над ней,
завтра, быть может, навеки я сгину там;
дай мне ответ на вопрос — что ужаснее:
быть покидающим или покинутым?

Всё, что в стихах воспевал так бездарно я,
умерло следом за певшей мне женщиной;
пение мне не милее алтарное
хохота стали, по камню скрежещущей,

и не милее рыдания вдовьи, чем
вопли идущих на смерть оголтелые.
Может быть, я не родился чудовищем:
может, меня таким сделали?

24. 10. 2017.