Один из нас!

На наших
               лицах
    нет
    ни капли
          влаги,
и, это
    не прими
    ты как
        курьёз;
Давно
                уже
    с тобой
    мы
    не салаги,
стесняются
        мужчины
    своих
    слёз…

Мальчишки
            не ревут,
    с обид
    мужая,
и – разбивая
         в драках,
    себе,
    рты,
они
       не хнычут,
    слёзы
    презирая –
одним
            из них
    мог быть
    и я,
         и ты.

Пусть
              плачут
    слабовольные
    и бабы,
а ты
          крепись,
    кровь
    сплёвывая
       с губ;
Не поприща
        крушений
    славы,
    нам бы,
а зазывающий
       на подвиг,
    голос
    труб.

И – оседлав
               коней
    в поход,
    прочтя
      молитвы,
и, обретя
           ногам
    опору,
    в стременах,
ворвёмся
                мы
    наскоком
    в пламень
          битвы,
преодолев
         в себе
    боль
    трепета,
      и страх.

Обхватят
             пальцы,
    рукояти
    сабель,
и, – кони
            унесут
    нас,
    в смертный
        бой;
Война,
         точнее
    в сотни
    раз,
           чем
    скальпель,
покажет,
        что там
    сокрыто,
    за твоей
         душой.

В пылу
              огня,
    в ряды
    врагов
      врубаясь,
не дрогнув,
      и сливаясь
    в страсть
    небытия,
падёт
           один
    из нас,
    с седла
      срываясь,
сраженный
         жалом
    острого
    копья.

И –
взгромоздив
               себе
    на плечи,
    тело
       друга,
как
      ни была бы
    страшной
    ношею –
        беда, 
поймёт
           один
    из нас,
    вдруг
          без
    испуга:
мужчины
            тоже
    плачут,
    иногда.

Блеснёт
            зловеще
    тусклый
    блеск,
        заката,
кровавую
            росу,
    заутренний
    туман
        испьёт;
Положат
          в землю
    павшего –
    ребята,
и, звёздный
           ветер
    панихиду,
    пропоёт…

Щемящей
             лунной
    ночью,
    кто-то
        волком,
один
          из нас,
    в исход
    тревожных
       гроз,
завоет
               над
    курганом
    одиноким,
стесняясь,
          может
    даже,
    этих
        слёз…

Пройдут
                года,
    в большой
    тоске
        по другу,
настанет
          встречи
    час,
    средь
       облаков;
Один
          из нас
    подаст
    другому,
         руку,
под
        медный
    звон
    земных
      колоколов.

Нам
           каждому
    отмерен,
    в жизни,
              срок
    суровый,
не потрепать,
       как было,
    раньше,
    конский
        круп,
но дай,
           Господь,
    изведать
    битвы
        новой,
и зов
    серебряных,
        военных
    труб.

И гром
         призывной
    барабанной
        дроби,
и зарево
    блистающих,
    небес,
пройдя
        через
    огонь
    чистилищ,
        чтобы,
когда-нибудь,
         и ты,
    и я – 
    воскрес…