Не их это праздник

 
                Размышления о преданной
                Октябрьской Революции.

Земля разнаряжена в алый шелк!
Невесты прекрасней Земля!
По ней женихом октябрь прошел,
с ним вся человечья семья!
Октябрьские Вёсны желанней, чем майские –
цветут не кусты, не лесные подснежники,
а души людские, живые – не райские,
становятся чистыми, мудрыми, нежными.

Но к власти в России пришли лиходеи,
народ обманув, околпачив словами,
подсунув, как пряник, чужие идеи,
затем рассчитались с ним, словно с дровами.
На этом костре человеческих душ
три четверти века плясали иуды.
Теперь отплясали Майкл Горби и Буш
и пляшут другие собратья-паскуды.
Спешите! Хочу я сказать болтунам,
наступит расплата иудам и вам,
пигмеям-политикам всякого рода.
О к т я б р ь  жил веками в сердце народа!
О нем он мечтал, кандалы поправляя,
ему ж рот заткнули пустышкой  к о м м р а я! 

Партбоссы собрались на юбилей,
и льют…, кто в горло, кто в уши – е л е й…
Собрались у Зама какого-то Зава:
политик, поэтик, артисточка Клава,
десяток – другой приятелей,
но больше друзей-прихлебателей.
Был, даже, доцент философии
и я, словно черти подбросили.
Сижу  г е н е р а л о м, ни пьян – ни трезв,               
глазею туда – сюда,
вулкан - в голове, в груди – резь,
вокруг – пирующая орда.

Философ, вернее, доцент философии,
важно прокашлял осипшее горло.
Ему на кушетку пора уж прилечь…
Но где там! По рангу положена речь:
- Друзья дорогие, хозяева, гости!
Позвольте, кхе…кхе… в этот радостный день
отметить: мы дерево мудрости ростим,
а ТАМ… - загнивающий липовый пень.
При всех недостатках и всех пережитках,
при всем, что имеем, где густо – где жидко…,
хочу подчеркнуть, что при этом при всем
мы верную службу отчизне несем.
Кхе…Кхе… Собрались мы в торжественный день
……………………………………………………….

И долго мудрёную дребедень
кхе-кхекал философ, пиджак теребя,
бокал поднимая за свет Октября.
Кто в шутку, кто спьяну, а кто и всерьез
оратору хлопал до сладостных слёз.
Политик, едва языком ворочая,
за Революцию тост поднимает,
а левой рукой, копошась в сорочке,
чулок с соседки снимает.

Встает молодая игривая блудница,
визжит в коньячном угаре:
- Какая же это, друзья, революция!
Давайте ещё раз по Зимнему вдарим!
Долой женитьбу! Долой насилие!
Не руку – ногу  хочу, чтоб просили!..
                Хочу быть вечно свободной дамой               
и в роще Евой гулять с Адамом!
Общий хохот! Трясутся стены!
Все довольны и вожделенны.
Сосед ораторши, взбодренный словом,
назначил встречу ей в бору сосновом.

Справа от Зава – служитель искусства.
Видно по взгляду: в мозгах не густо…
Великий шутник, балагур, весельчак!
Искусством занимается натощак,
а так как сытный имеет обед,
искусство двинул, как гору – Магомет.

Сам Зав – чувствительный   п о р т р е т и к! –
в ухо красотке дышит:
- Ах! Как меня любят и уважают дети1.. –
и руку по талии к бюсту движет.
Красотка хмельная хохочет в ответ:
- А у меня их, к счастию, нет!
У меня мигрень от детского писка…
- Ты прекрасна, как пальма,  к и с к а! - 
портретик взволнованно дышит,
а рука все выше и выше…

Икру дожевав, поднялся певец.
- ПРО  ЧЕРНЫЕ ОЧИ  ! ! – кричат меломанки.
- Вы уверяете, что он жених овец?.. –
хихикает поэтик с аттоманки. -
По-моему, не глуп:
поет и нам, и вам,
за норковый тулуп
споет он и ослам.
Под бурный всплеск ладонь и ладошек
садится певец, счастливо осклабясь.
- Ну, видишь?.. – ревнует любитель к о ш е к. –
                Есть ума хоть малейшая завязь?..               
И голос – не голос, пустая трещетка…
- А взгляд, как у тигра!.. – смеется красотка.
Да, если б не ревность  л ю б я щ е г о  п а п ы,
Сегодня ж попала б в тигриные лапы.

За столиком круглым идет конференция.
Число делегатов – трое.
Р е ш а ю т: к Сан Санычу – на аудиенцию!
Вопрос поважнее, чем взятие Трои:
с базой надо вести игру… -
нелегкая это политика!
Чтоб без труда доставать икру
необходим интеллект аналитика.
В общении главное дело – блат,
не менее важен – натуробмен.
Если завбазой тебе не сват, -
ты – уже не джентльмен.
И помнить надо всю жизнь поговорку:
“Ты мне – икорку, я тебе – норку”.

- ВСЁ хо-ро-шо… - бормочет хозяин,-
всё вполне прилично…
Однако ЗАВА пришлось выносить
на свежий воздух вторично.

И сжалось сердце сурово и гордо
за день, зовущийся Октябрем!
Встал, оглядел я линялые морды,
искареженные лестью и питьем.
Тихо…, замерли…, таращат глазенки,
осетрина в зубах застряла.
Полуголые, пьяные бабенки,
одна уже торчит из-под одеяла…
Очевидно, тост в стихах от поэта ждут…
Некоторые всё равно жрут. 

- Господа! Обобрав пролетария класс,               
набив пузо себе и счета сберкасс,
вы жизнь превратили в сущий ад,
такие были всегда и будут
по ту сторону баррикад!
Я не пью, но напьюсь до зеленых огней,
когда люди разгонят вас всех взашей,
когда доблесть и труд будут в чести,
когда женщины верность будут блюсти,
когда Мудрость взойдет на российский престол, -
вот тогда я пьяным свалюсь под стол…

Завизжали, задергались все, зарычали,
гоготали, давясь и выплевывая,
даже те, которые всегда молчали, -
чуть не лопнула Клавочка  к л ё в а я.

Пошел домой через Дворцовый мост.
Тебе, товарищ, договорю свой тост:
Не словом, а делом верь в мечту!
Победное Знамя, рей!
Земля молода! Во весь голос кричу:
ЛИШЬ НАЧАТ ОТСЧЕТ ОКТЯБРЕЙ  ! !