Сигурни

               


Сигурни. И имя действовало завораживающе, созвучия букв прорисовывали в пространстве две линии детских конёчков, две завитушки - оставляемые  следы полозьев с загнутыми носами . Сигурни....и снежные просторы с морозным ветром пронизывали. Даже сказав - Сигурни, всякий раз хотелось поёжиться и притянуть к себе и без того тёплый ворот. Сигурни - белая с розовой пыльцой на щёчках и тонкими пальцами молочной белизны. А ещё зимние дикие леса в белоснежной сахарной пастиле тяжело придавленных елей. И тишина и тихий звук падающей шишки и далёкий пар огромной реки ,прорезающей землю глубоко напополам. Сигурни - и долгое эхо на 'И-У-И' разлетающееся во все снега затихали под каждым кустом в мягкой ямке спящей куницы. И небеса,отражающие белизну, возвышая земли снега, звенят от имени её - Сигурни!!
       А хотелось просто потрогать эти маленькие ручки, притянуть к себе легко за загривок эту растрёпку и тихо пролагая путь безмятежнотям слушать шум камина и свист канареек. Пробовать на вкус летнее варенье и джемы, запивая огненным чаем из старых потрескавшихся чашек и покуривать втихую самокрутку.
       Удержи меня мой придуманный образ!  Укрепи меня и оставь в сомненьях,было ли это.
         Я -  синоптик. В переводе с греческого / синоптикус/ - "обозревающий всё вместе".  И это ВСЁ - подразумевает сочетания точных расчетов, знание естественных и гуманитарных наук. В моём деле мало получить результаты, их нужно сверить, сопоставить, сделать вывод и описать. Радость синоптика,это когда идет дождь, и ты его предсказал!! Да, всем плохо, хмурые лица под капюшонами, мокрые ноги, зонты.., но тебе хорошо: сегодня ты чудесный волшебник - повелитель погод!.
        Среди синоптиков бытует мнение, что  метеорологические прогнозы сродни финансовым, атрибуты те же - математика и аналитика. Только с той лишь разницей, что провальный прогноз погоды не так болезнен , как финансовый. И чувство вины, однодневное и безнаказанное, успевает в тебе посеять зерно сомнений. Но оно так и останется не взращенным - удел синоптики лишь прогноз. Этот факт роднит метеорологию ещё и с астрологией. Карты Таро, это те же сейсмические карты , с той лишь лишь разницей,что метеорология - наука о земной атмосфере и происходящих в ней явлениях, а астрология - это прогноз небесного пространства и его взаимоотношений с человеком.
         Я никогда не интересовался расчетами астрологов, но ходит легенда, что снежный человек ни что иное, как заблудившийся метеоролог, с большой верой в математические расчеты и эзотерические прогнозы, так и оставшийся в своём естественном облике - зимующего полярника.  Все эти шутки нагоняли на меня нездоровое чувство вины, в следствии чего я сторонился непроверенных гипотез, как черт от ладана. Мои расчеты базировались на таком количестве собранных по всему свету первичных данных, что я даже не мог втиснуть в эти расчеты немножечко чуда... Как же я был не прав.
        Выбор города Н был не случаен. Выстраивая свои синоптические карты я обнаружил в этой области очень не стандартную ситуацию - макротурбулентный обмен сформировал циклостатический ветер и фронт окклюзий в обсолютном потенциале....Проще говоря,  перераспределение воздуха на земном шаре, его температура и влажность, циклоны и антициклоны,  всё это сформировало громадный вихрь. Торнадо такого вида, возможен практически только у экватора и его перемещения в район города Н могло спровоцировать усиленый переход вещества из одного состояния в другое,  при неизменном давление и температуре. И те снега, что покрывают сейчас улицы - ни что, по сравнению с теми, что нёс нам приближающийся ураган.
        Во мне проснулся охотничий азарт и я на всех парах, рванул в глушь за 300 миль, расставлять свои ловушки - все эти датчики, мельнички, гигрометры и осадкомеры, чувствуя себя на свежем воздухе помолодевшем, полным сил. Во мне проснулся метеоролог, желающий лично описывать  процессы изменения погодных условий. С увлечением я лазил по сугробам, забывая где-то в снегу очередные рукавицы. По утрам, прихлебывая кофе, я с удовольствием поглядывал на улицу, где соседи, ворча, откапывали из снега свои машины,  и предвкушал новый день . Давно я так не радовался холоду и обветренным рукам.
   Этими временами я ещё никогда не видал зимы в таком масштабе. В наших местах она был залетным чудом. Дети выбегали на улицу бросая все важные дела, спеша падая, обдирая коленки, засовывали снег за щёки и набивали карманы и все с мокрыми подтеками возвращались в классы и совершенно не могли учиться после этого еще дня два. Учителя ругались, но в душе не серчали, и ставили пару дней оценки  не ниже тройки. Те кто давно жил в нашей полосе ещё помнят лютые зимы. С волками и потерянными путниками, только всё ушло куда-то далеко на север, оставив ветра и дожди в замен белоснежной морозности.         
        А я всё работал и работал, не замечая ни мокрых холодных ног, ни кашля. Ну и за температурило моё тело. И в незнакомом городе уже  везла меня скорая под снегами, жалобно сигналя.  Из окон машины зима выглядела тоскливо и мрачно. Вечерело и люди пригнувшись от налетавшего ветра, как в замедленной черно-белой съемке тащились мимо слабо мерцающих витрин и темных провалов перпендикулярных улиц . Я отвернулся и взглянул мельком на уставшее лицо врача, затем перевел взгляд на оборудование скорой и поёжился. Сразу понял - мне нужно срочно выздоравливать, меня ждет работа. Прихватив с собой свои расчеты, вечерами, когда суета коридоров успокаивалась и обитатели мирно отходили ко сну, забирался в дальний угол коридора, поближе к окну и батарее, и постукивая клавишами компьютера тихонечко покуривал самокрутку.
    Я повстречал её в холодных промозглых коридорах больницы. Её призрачность сгибалась под тяжестью грубо вязанного свитера. Застиранные краски и белёсые пряди размётанных волос...  замедляясь моя голова сама пошла обратно и взгляд цепко ухватился за книжку в старинном переплёте. Маленькие ручки будто вцепившись в это спасательный круг разума, оставались самыми живыми в невесомой фигуре девочки. Казалось,что только они выдавали её жизненную силу и дыхание. В сумраке коридора в отсвете желтой лампы,она парила перелистывая быстро страницы. Порою казалось,что её руки, как крылья удерживали её сосредоточенность в пространстве, а легкие вздохи заполнявшие тишину коридора - делали её живою.
  Толкнув дверь я направился к этому чуду, приближаясь тихо,что бы не спугнуть. В тёмной глубине коридора, мне показалось, что где-то за тысячу вёрст, прогремела тележка своим жестоким железистым скрипом, я замер на полу фазе своего движения, боясь обернувшись на звук, пропустить первое знакомство с глазами незнакомки.  Она замерла на секунду и уже увидав опущенным взглядом мои ноги, впилась порозовевшими пальцами в книжку, а её глаза начали медленный путь восхода. Со стороны я наверное напоминал биолога наблюдавшего без стеснения букашку, со вниманием и интересом ожидающего. Сначала дрогнули ресницы, затем переместился не намного взгляд, как бы сдвинутый с мёртвой точки. После этого ожила голова и белолобая полоса потянулась к свету. Глаза запаздывая, дымясь ещё в своих думах дошли почти до половины, задержались, пропустили вперед нос и затем пару раз взмахнув ресницами открылись на встречу мне. Эти две большие серые снежинки долго и спокойно смотрели на меня не мигая. В своей неудачной позе я теперь походил на не вовремя и не туда заглянувшего. Быстро поняв глупость своего положения, я, переминаясь с ноги на ногу, засунул одну руку в карман, другой поправил свою челку,закинув её назад, шагнул вперед и представился. Серебро её глаз ещё какое-то время оставалось чужим и недоступным, но уже через пару секунд,потеплев блеснула в них жизнь и маленькая рука буквально пролезла в мою и премило неожиданно тряхнула её - "Сигурни".
     Всё дальнейшее мне потом казалось большими, нет, огромными шагами. Небольшая прогулка с ней по реке была для меня длинным увлекательным путешествием. Поход в кино можно было приравнивать к реинкарнации. А посиделки в её кафешке - съедали всю мою жизнь без остатка, наши молчания и переглядки и потягивания чая с чудным джемом, что сама варила. Говорят в летние дни она забиралась в глухие места южного леса и уходила по, только ей, известным тропам к голубому озеру, по краям которого росли рыжие и черные ягоды,отчего озеро казалось обрамленным прекрасным венком. Она возвращалась с "охоты" вся в маленьких веточках, в её пушистых волосах забивались листья и издалека казалось, что на голове она несет птичье гнездо. По лицу её всегда можно было догадаться как идут дела. Если шла она насвистывая, широкими шагами в раскачку, победоносно поглядывая по сторонам, а корзины заботливо обвязанные льняными платками покачивались на ней как на верблюде, народ знал, удача сопутствовала ей, и в вечеру все спешили в кабачок, послушать рассказы о её лесных приключениях. Рассказчица она была отменная, наверное и придумывала что, да не только это влекло всех к ней, вечером она щедро наливала в рюмки мужчинам и в бокалы женщинам, дети получали конфеты и ягоды, вообщем-то в этот день все были счастливы. Но бывали и другие дни и тогда её светлые бровки взлетали ко лбу и было сразу понятно - расстройству нет предела. Хоть и не с пустыми руками она возвращалась, да только корзину прикрывали большие красочные листья, а из под них вылезали растопыренные узловатые пальцы сучков. Она всегда находила этому временное применение, с любовью украшая пространство, в ход шли старые кружева и лоскутки. Она умело лепила из глины какие-то фигурки, невообразимые, страшненькие, но такие простые и бесхитростные, как она сама. Зимою вся эта осенне-летняя мишура весело вспыхивала в камине,разжигаемом по вечерам, когда солнца так не хватает и руки так и тянуться к теплу и свету.
         Она живо интересовалась всем что так меня увлекало последнии годы. Разговоры о живописи и музыки не оставляли её равнодушной. В доме у неё хранилось множество альбомов и пластинок. Особенное место занимала пластинка та, где Джон Леннон с Йокко Оной стоят прижавшись друг к другу......" Что ты думаешь, когда смотришь на эту пластинку?" - спросил я её однажды. Она долго молчала, подбирая нужные слова и сказала : " Она его полюбила, и этим погубила". Мне было странно слышать эти слова,  и я уточнил - " А разве его не убили? Мне кажется она тут не причем." Сигурни посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом и ответила так странно, что моё сердце заколотилось в каком-то непонятном предчувствии - "Это был её выбор. Больше любви, только смерть." Мне показалось, в этих словах было столько личного,что побоялся спросить её о их значении.  Когда-то я наткнулся на статью в одном из журналов, где аналитик светской жизни выдвинул теорию о том, что это Йокко сама своей любовью увела его в такие дебри музыки, что тому ничего не оставалось делать, как умереть для всех и ради тех, кто любил его прежним Джоном. Автор в конце статьи, давал заключение напоминающее больше вердикт онколога - " с этим не живут.." - писал он и в его манере письма, проглядывались размахивающие руки сожаления в такт качающейся головы. Там же автор намекая сравнивал Йокко Оно с какой-то японской колдуньей,  с созвучным именем Юки- Онна. Этот дух обитающий в снегах, очаровывал мужчин и высасывал из них жизнь, и только один раз Юки не устояла перед прекрасным юношей и полюбив, оставила ему жизнь. Но более всего мне понравилось то, что этот дух был покровителем снежных бурь, это делало нас с ним коллегами и меня это немного веселило, так как в целом история про Снежную Женщину,так переводится её имя, была жутковатой. Я даже начал было копаться в интернете интересуясь её "подвигами", но быстро охладел к этой загадочной теме, и переключился после прочитанной фразы -" она появилась из снежной бури и превратила его в кусок льда" - к своей работе. Уж она- то меня интересовала больше, чем весь этот сказочный бред.
              Долгие годы ведения дневников, были  переведены  мною в систематическую таблицу цифр, которую я оживляя, аккуратно и не стандартно вырисовывал. Подавая свои сводки я надеялся, что моя жизнь изменится, только если меня кто-то заметит. Изо дня в день я оттачивал и превращал скучные цифры в живые слова , заставляя поверить и прочувствовать всю важность моих маленьких погодных открытий.               
              Это была большая удача - меня позвали  на телевидение. Тот канал показывал только спортивные мордобои, да новости. Так началась моя маленькая карьера ведущего на пару минут. "Физика атмосфер" - так я назвал свою передачу. Тщательно рассчитывая время, я вставлял интересные факты и пытался сделать передачу игровой. Терпения мне не занимать. Как специалисту мне приходиться анализировать такой широкий пласт информации, что не каждая нервная система доживала до выводов.  В пять минут каждого выпуска я вставлял какую-то интересную историческую справку. Я рассказывал своим слушателям о снегах в Антарктиде, не боясь спугнуть их терминологией. Я рассказывал, что глетчерный лед, тот что так часто имеет голубой оттенок и завораживает своей неправдоподобностью, происходит из фирна - а  тот, слеживаясь под давлением, подтаивая структурируется. Рассказывал о сделанном из натурального женского волоса блондинки гигрометра, говорил о поляризации простым доступным языком, приводя простые примеры из жизни. Напоминал о ласточках, летающих низко над землей /к дождю/, объясняя всё физическими явлениями. Призывал к наблюдательности : хорошо слышные звуки колокола с утра, утренняя роса и квакающие лягушки  - предвестники ясного дня. А красные закаты и восходы - верный знак ветреной погоды.
           Я продолжал тесно общаться с Сигурни и конечно же рассказывал ей о своей работе, но к этому она относилась с отстранённым пониманием, без лишних вопросов, всегда кивая головой и смотря куда-то в даль. Казалось, что она смотрит куда-то далеко в своё только ей видимое пространство  и не может от него оторваться. Иногда мне казалось по её выражению лица, что она хочет что-то поправить в моих рассуждениях, но каждый раз напряженный порыв движений её тела, менялся мягким выдохом человека, готового простить любящей своей душей всякого.
       Как-то поздним вечером я и Сигурни сидели, тихо млея у камина, грели руки о горячие чашки и смотрели друг на друга не мигая. Маленькие цветастые птички в забавных клетках вдруг разом умолкли, вытянув шейки нахохлились и приуныли.  На улице как-то сразу потемнело и через прикрытые окна засвистел ветер, все посетители обернулись. Вдалеке  на горизонте роилось скопление сжатого до черноты воздуха.  Все переглянулись, в возгласы удивления вплелись нотки тревоги, просыпались слова опасения и услышался скрип отодвигаемых стульев. С тревогой я смотрел на уходящих людей, еще не осознавая истинных причин.  Надо идти - билось в моей голове, но куда?
Через некоторое время поднялась и Сигурни, ускорившись, захлопала ставнями, принялась за грязную посуду. Мне вдруг показалось на минуту,что где-то я уже это всё видел или переживал. Но где? На все мои вопросы она только тихо бросала украдкой взгляды и не отвечала. Мне было многое непонятно, ведь всё, что меня связывало с этим местом - это простуда, больница и знакомство с Сигурни. Мучительно роясь в своей памяти я не сразу обратил внимание на отсутствие людей, надо идти- опять прозвучало во мне. Но как? Я схватился за перчатки запахнул полу теплого пальто и попробовал открыть дверь. Она не поддалась, я еще раз с плеча толкнул её и тут же множество щетинистых иголок вонзились в моё лицо, дыхание перехватило и я в нерешительности оглянулся назад.
    Она закончила уборку и села за тяжелый дубовый стол, наверное доставшийся по-наследству. От него пахло настоящим деревом и еще чем-то старинным, может быть так пахнет временем?  Она отерла свои руки о полотенце, выпрямилась, пригласила присесть, выдохнула и начала свой рассказ. Слушал я невнимательно, рассеянно колупая пальцем расслоившуюся деревяшку. Но тут Сигурни медленно накрыла мою руку своею и заставила меня тем самым взглянуть на неё.
     И я уже не слышал, а просто проникая в её серые, как- то уж слишком отчетливо нарисованные глаза, растворялся в словах и образах ею творимых и моё место было там, заранее заготовленное и не кем не занятое. С ужасом я заметил что всё вдруг погрузилось в темноту какого-то глубокого омута и закрутилось во круг. Закрыв глаза я почувствовал тишину и отчетливые звуки её голоса, которые мне никак не удавалось соединить в слова. Немного поморщившись от досады я опять открыл глаза. Мы стояли в бескрайних снегах, в таких бескрайних, что не было им предела, будто земля превратилась в огромную, запорошенную стиральную доску. Было совсем не холодно и невероятная тишина облепляла нас упругим кольцом. Её глаза занимали всё обозримое пространство перед моим лицом и казалось,что со дна этих огромных серых снежинок поднимаются нестерпимые ветры, разбиваются о зрачок и падают серыми хлопьями назад. Наконец я стал различать слова. Сначала проявилось "Я" и мне стало приятно отчего-то, будто опять мы заново знакомились, протягивая руки друг другу. Затем несколько раз что-то тягуче вымешивалось и повторялось. И только со второго или третьего раза я сначала услышал,а затем и понял - "Я ТЕБЯ ВЫБРАЛА" - твердили медленно её губы, как заклинание - "Я ТЕБЯ ВЫБРАЛА" . Стоя в оцепенении я видел как с боков поднимались огромные волны из снега и разбиваясь о невидимую преграду, осыпаясь безжизненно. "ГДЕ МЫ" -спросил я так же раздельно и тягуче. "У МЕНЯ" -ответила она и луну светившую над головою скрыли могучие волны снега, будто невидимая большая ладонь загородила весь свет, а другая маленькая вывернула лампочку над головою. В темноте всё было чётко и видимо, будто сияло черным цветом.
     В лице Сигурни вдруг проступили черты уставшей взрослой женщины и моё сердце защемило от тоски. Я вспомнил наше первое знакомство, её походы в леса, варенья и затяжные взгляды...  - Что с тобой моя милая Сигурни, что с тобой - хотелось мне крикнуть ей, а она неподвижно вливала в меня тот холод обреченной любви, что не дает жить тихо и весело. И стало мне, прямо сказать, не по себе! Щеки мои зардели,  сердце застучало бешено вырываясь из груди, последнее, что я произнес это было её имя. Тяжело , рывками скатившись с моих губ, оно было похоже на рассыпавшуюся по  полу нитку бус.
       ... Я слышал звуки, пахло свежим мятным чаем. Я лежал и прислушивался в своему телу. Затем вдруг память развернула мне вчерашнюю карту событий , я резко открыв глаза рванул и сел в кровати. Сигурни испуганно замерла, но приглядевшись обрадовалась, как маленькая с криком радости понеслась мне на встречу. Я холодно её принял и отстранив вопросительно взглянул не в глаза, а на её розовые руки с чашкой. Пальчики её забегали и она с какой-то торопливой радостью, сбиваясь каждый раз на свои - "как же хорошо" - выстраивала рассказ. "Снежная буря, снежная буря" -  говорила она, и я узнал, что редкая снежная буря, к которой я готовился вот уже несколько месяцев и ожидал её как невесту, посетила вчера эти места. Все жители быстро разошлись, а я задержался. Никогда не попадал я в снежные бури, ни когда! Расхрабрившись, я решил отправиться домой и был сметен вихрем такой силы,что не дойдя до дома был завален снегами. И только стараниями Сигурни был откопан и принесен к ней в дом, где собственно сейчас и находился. Моя спасительница журила меня и целовала  мои красные руки. Носилась как всегда невесомо по дому, то насыпая птицам корм, то вырезая незамысловатые фигурки из лоскутков, то подбирая какой-то только ей ведомый мусор.
    Какой я дурак! Это же было видение!!! Дааа.., так меня еще мой разум не разыгрывал. Я засмеялся и при обнял Сигурни!!!  Моя спасительница прижималась тёплым щеночком и терлась щекой о руку.   
     Через пару дней, успокоившись, когда уверенность и силы вернулись ко мне, я всё еще потрясенный бродил по дому и пытался  обрести покой. Значит я находился в эпицентре тайфуна, как хорошо,что хоть жив остался. Я слышал про око бури, о том как в него попадали звери и их разрывало непомерной силой во все стороны. Эх я горе сейсмолог, ведь такая была подготовка, столько я сверял расчеты и вот же - промахнулся. Да, и наверное теперь всё моё оборудование разнесло вдребезги.. Я разговаривал с птицами, щебеча им в ответ, пытаясь копировать их песни, любовался прекрасными альбомами живописи, вероятно специально разбросанными для меня, ковырялся в баночках с вареньем, прихлебывая чай из термоса, вообщем - выздоравливал. Расхаживая по дому я наткнулся на старинное бюро,всё такое в маленьких ящичках, которые открывались либо очень туго, либо вываливались.Было приятно потихоньку, немного воровато заглядывать в них. Там были старые перьевые ручки, перевязанные красивой тесьмой старинные желтые письма,  какие- то стеклянные шарики и пуговки, в некоторых просто лежали  пучки  трав, уже ничем не пахнувшие. И вот я потянул очередную ручку, ящик с грохотом вырвавшись из проёма, оставил за собой открытую пасть тёмного пространства, грохнулся переворачиваясь. Из него выпала старая потертая книга в сафьяновом переплёте. Нагнувшись я поднял её и замер в нерешительности. Да, это была та самая книга.  Я вспомнил наше знакомство и её образ быстро вырисовался во мне - это маленькое воздушное чудо с книжечкой около груди. Я улыбнулся и вернув ящик восвояси направился к дивану. Книжка синего цвета, по краям выбиты серебром снежинки. Без названия - странно. Я растянул  её музыкальным движением и она перелистнув  всё до последней страницы овеяла меня прохладой и мятным леденцом. Где-то в середине мелькнула смятая закладка, я еще раз запустил этот веерок и остановился, немного расправив  страницы и вынув закладку, было принялся уже читать, но к моей досаде очков под рукой не оказалось. Пришлось подниматься с теплого дивана и брести к столу. И тут их нет. Ага, вот они, на подоконнике! Что ж, я иду и протирая их о край рубашки, надеваю на нос и садясь беру в руки книгу.
         " Юки-Онна" гласит название. Это была легенда о прекрасной бледной и невесомой принцессе Луны, что замораживала всех и всё, приводя за собою бури и холода, но только однажды полюбив одного земного мужчину,она оставила ему жизнь, но взяла с него слово, что тайна эта останется между ними.  И вот пришло время, мужчина женился и не сдержав своего обещания, рассказал жене о договоре с богиней. К его удивлению та  призналась,что она и есть Юки-Онна  и побледнев вышла из дома в снега и никто её после этого уже и не видел.
        Во мне опять всё перевернулось и воспоминания захлестнули, и её властные глаза и такие не оставляющие выбора слова.. Я растревожился , просыпался целый ворох догадок, защемило в груди и  этим моментом входная дверь захлопнулась и с мороза влетела Сигурни - розоватые щечки и белые варежки. Я быстро прикрыл пледом книжку и развернулся к ней всем телом. Мои мысли маялись во мне. А она просто обняла меня и грохнула чайник на плиту - "как же холодно сегодня" - и улыбнулась почти всем телом. Ну нет, моя Сигурни не такая! Она веселая, славная и добрая! И я успокоился, чай из её рук был замечателен и она была лучше всех!
Выходи- ка за меня замуж - сказал я ей прижимая её к груди и вдыхая свежий запах волос . Моя растрёпка подняла свои серо-снежные глаза, улыбнулась и сказала - но  так и знай , это Я ТЕБЯ ВЫБРАЛА.