Голос Высоцкого

Волновался, с нетерпеньем ждал
и пустые разговоры вел,
и не сразу даже замолчал зал,
когда Высоцкий вдруг вошел.
Слова произносит он словно не вдруг
А как бы берёт ниоткуда:
"Неужели мы заперты в замкнутый круг?
Неужели спасёт только чудо?"
И дальше как визитка, как “сезам”, -
По разуму, сердцам, аппаратуре:
"Я к микрофону встал как к образам,
Нет-нет, сегодня - точно к амбразуре"...
А слова так и рвутся, спеша,
Через хриплое горло наружу:
"Ведь Земля-это наша душа,
Сапогами не вытоптать душу"...
Вот он - истребитель,  мотор пробит,
И будто не спеть по-другому.
Протяжно с надрывом динамик кричит:
"Ми-и-ир  вашему дому! "
Гулко разносится над головами
Словесная   прочная   сталь:
"Шар Земной я вращаю локтями"...
Сказать можно крепче едва ль.
Так много с войны не пришедших отцов
И  людям в сердца западает:
"На братских могилах не ставят крестов" -
К войне неприязнь рождает.
Рождается к жизни обилие тем:
"Весь мир на ладони, ты счастлив и нем"... 248
"Если друг оказался вдруг”
С каждым словом всё ярче пыл,
И гитара рванулась из рук:
"Если ж он не скулил, не ныл"...
Для душевных же ссадин,
Тем, кто жизнью был бит:
"Детям вечно досаден
Их возраст и быт"...
Словно из  временного колодца,
Где минуты ничего не значат,
-Льётся в зал “Бег иноходца":
"Я скачу, но я скачу иначе"...
Он словно врачевал больные души,
К людскому  милосердию взывал,
Презрев предубежденности кликуши:
"Я, Гамлет,  я насилье презирал"'...
Пел, утверждая жизни красоту,
Рождая, не во сне  а наяву,
Возвышенно-крылатую мечту:
"Я люблю - и,  значит, я живу"...
И тут же, отдалясь от эстетизма
Всего одной единственной минутой:
"Я не люблю холодного цинизма ...
Я не люблю уверенности сытой"...
И дальше, совсем не как для гостей,
Лишь на минутку   зашедших:
"Возвращается все, кроме лучших друзей,
Кроме самых любимых и преданных женщин”
Тишина. Только чайки, как молнии.
Пустотой мы их кормим из рук.
Но наградою нам за безмолвие
Обязательно будет звук".
Пел он, нас оградив от отчаяния,
Пел с надеждой на завтрашний день:
"Наше горло отпустит молчание,
Наша слабость растает, как тень"...
Концерт закончился, как кончилась война:
Как глубоко мгновение молчания.
И думами владеет лишь одна.
Печальная минута расставания. -
Как будто прощена нам вся вина.
Душа истончена, как волос.
В ней шквал овации... и тишина,
И этот хриплый и надрывный голос.