Как в лучах фонаря снег

Как в лучах фонаря – снег,
В свете лампы ночной – пыль.
Я ведь только начал свой бег,
А уже получил костыль...
 
За окном манит белизной
Двор, где каждый шаг – в полумрак.
А я помню таджикский зной,
Пограничный Памирский тракт.

Всё, что было, память хранит –
И упавший в Хороге «Як»,
В 93-ем – Рамит,
В 96-ом – брюшняк.

И осколки взорванных скал,
Где остались мои друзья...
Те, которых я даже не знал.
Но ведь мог среди них быть и я!

Про костыль я придумал, я цел.
Просто дал мне его подержать
Мой приятель, простой офицер –
У него пришлось ногу отнять.

В лазарет попали вдвоём,
Я с желтухой, он – без ноги.
Перед выпиской он спросил,
По какому пойдёшь пути?

Я ответил: спасибо, живой,
Что тут думать – служить как служил.
Это ты ведь с одной ногой,
Ну а я – такой, какой был...

Он теперь в переходе метро
Вопросительным знаком стоит.
А я тупо смотрю в окно.
Я в России, а вижу Рамит.
 
Владимир Гуреев, 19-20.11.1997г.
ГВКГ им.Бурденко, Москва
Это почти реальная история. Немного сборная по годам, городам и лицам, но был такой офицер в московском госпитале, и инвалид в переходе метро, где-то на узле арбатских станций. И разговор на эту тему, не такой резкий, правда. А окно, снег, лампа и пыль - самые настоящие. Лампа на столе дежурной медсестры, снег за окном во дворе. И ещё некоторые комментарии.
Як - в конце августа 1993-го в Хороге не смог взлететь из-за перегруза и разбился самолёт Як-40, почти никто не выжил. Экипаж знал, что так будет, но иначе было нельзя. Им угрожали расстрелом. Но они погибли иначе.
Рамит - это Рамитское ущелье к востоку от Душанбе, где в 1992-1993, да и потом тоже, шли бои
Брюшняк - это брюшной тиф, многие в те годы с ним познакомились, меня эта участь миновала.