Дух Рождества

Насквозь промерзая у старой дороги,
Лежала под снегом пушистым листва.
Заглядывал в окна в вечерний сочельник
Ниспосланный Господом дух Рождества.

Прохаживал в валенках важно и чинно,
На люд человечий меж тем соглядал:
Кто пост соблюдает, поёт «Аллилуйя»,
Идёт ли своим чередом коляда.
Следил, соблюдается ль чинно и гладко
Зарок: пост держать вплоть до первой звезды,
За тем, как в семье преломляют облатки,
И чтоб, не дай Бог, не случилось беды!

У крайнего дома с надломленной крышей,
Где в щели меж окон струится сквозняк,
За печкой живут тараканы и мыши,
О жизни нелёгкой поведал бедняк:

«Рождественский Дух, раздели со мной вечер.
Прошу: не чурайся, был грешен порой,
Прости, не пощусь, угостить тебя нечем —
Мой хлеб был разделен с мышиной норой.
Увы, я не свят, слог мой черствый и бранный,
Мой голод сильнее порыва души
Вкусить я мечтаю небесную манну,
Покой обрести в царстве райской тиши.
О прожитой жизни своей не жалею,
Не крал и не лгал, был в соблазне, но смог.
Поведай мне, Дух, заслужил ли я право?
Простит ли мои прегрешения Бог?»

У дома напротив открыта калитка,
Забор, словно пьяного, вкось повело.
От ветра скрипит, истязаемый пыткой,
Как будто калёным железом в чело.
Нечищеный дворик, дубовая дверца…
Хозяин, устало сомкнувши уста,
Промолвил:

«Рождественский Дух, ради Бога,
Прости, что тебя я приветить не встал.
Когда-то давно, годом ранее, в зиму,
Гостей собирал за огромным столом.
В колядки ходили вечернею длинной,
В мороз, прикрываясь одним полотном.
Медовые реки.
Скоромная пища.
Завет не грешить накануне поста.
Молился.
Давал подаяние нищим…
Как вдруг почему-то смертельно устал.
С годами всё реже встречаются гости,
Становится тоньше в мороз полотно,
Нытьём отзываются старые кости,
И сласть на устах не спасает вино.
О прожитой жизни своей не жалею,
Господь был свидетель — жизнь прожил, как смог.
Поведай мне, Дух, заслужил ли я право?
Простит ли мои согрешения Бог?»

Вдали от посёлка, за речкой глубокой,
В которой в мороз промерзает вода,
О холм упираясь, рос терем высокий,
Огнями сияя, как в небе звезда.
Кирпичная кладка.
Накрыт черепицей.
Огромный забор, больше сотни аршин.
Средь комнат широких, в главной светлице,
Подобно царю восседал господин:

«Рождественский Дух, я безумно рад встрече!
Мой стол полон яств, дорогого вина.
Огни, украшенья, гирлянды и свечи.
Гостей разношёрстных позвал я сполна.
О чём говоришь мне —
Скоромная пища?
Я ждал.
Обожди, только вызову слуг.
Молитва и пост —
Сожаления ищешь?
О чём,
Я пытаюсь понять, милый друг?
Был щедр и смел, пригласил в этот вечер
Лишь самых достойных, средь лучших из них.
Сочельник — лишь повод для радостной встречи,
Любви, доброты, пожеланий благих.
До церкви ходить я, увы, не намерен,
Признаюсь: туда я немного не вхож.
Вот если б построить часовню отдельно
Для тех, кто чуть-чуть на меня был похож...
О прожитой жизни своей не жалею —
Богат.
Полон сил.
Жил сто лет, если б мог…
Поведай мне, Дух, заслужил ли я право?
Простит ли мои согрешения Бог?»

В затянутых стужей морозной оконцах
Играл переливами свет ярких свеч.
Народ собирался у Божьего храма,
Молитвой Вигилия душу сберечь.
Под утро, закончив церковную мессу,
Домой ковылял старичок не спеша.
Огромная радость для мира людского —
Рожденье Христа воспевала душа.
О трость опираясь, он шёл без оглядки,
От ветра порой содрогалась рука.
Внезапно навстречу,
босой и в лохмотьях, храбрец,
Как перо подхватил старика:
«Родился Христос,
И я рад этой встрече!
Моя чуть надёжней шагает ступня.
Отец, верно, дом твой отсюда далече,
Позволь, помогу,
Залезай на меня!
Пусть будет не сладко мне с ношей идти,
Но, Богом клянусь, —
Нам с тобой по пути!»

Внезапно вдали
застучали копыта.
Натянутых вожжей
суровый оскал.
Истерзанный ржач
лошадиного быта
Врастающим эхом
сильнее крепчал.
Как гром разразившись,
к вратам подкатила
роскошная упряжь из
враных коней:
«В рождественский день все печали забыты.
Садись, прокачу!
Но! Пошла! Эге-гей!»

Насквозь промерзая у старой дороги,
Лежала под снегом пушистым листва.
Народ поздравляя
в великие святки,
По небу расхаживал Дух Рождества.