Дух Рождества

Насквозь промерзая, у старой дороги,
Лежала под снегом пушистым листва.
Заглядывал в окна в вечерний сочельник
Ниспосланный господом дух рождества.

Прохаживал в валенках важно и чинно,
на люд человечий меж тем соглядал :
Кто пост соблюдает, поет «Аллилуйя»,
Идет ли своим чередом коляда
Следил, соблюдается ль, чинно и гладко
зарок: пост держать, вплоть до первой звезды,
за тем, как в семье преломляют облатки,
И чтоб, не дай бог, не случилось беды!

У крайнего дома с надломленной крышей,
где в щели меж окон струится сквозняк,
За печкой живут тараканы и мыши
О жизни не легкой поведал бедняк:

«Рождественский дух, раздели со мной вечер.
Прошу: не чурайся, был грешен порой,
Прости, не пощусь, угостить тебя нечем
мой хлеб был разделен с мышиной норой.
Увы, я не свят, слог мой черствый и бранный,
Мой голод сильнее порыва души
Вкусить я мечтаю небесную манну,
Покой обрести в царстве райской тиши.
О прожитой жизни своей не жалею,
Не крал и не лгал, был в соблазне, но смог.
Поведай мне дух, заслужил ли я право,
Простит ли мои прегрешения Бог?»

У дома напротив открыта калитка,
забор, словно пьяного, вкось повело,
От ветра скрипит, истязаемый пыткой,
как будто каленым железом в чело.
Не чищеный дворик, дубовая дверца…
Хозяин, устало сомкнувши уста, промолвил:

«Рождественский дух, ради Бога,
Прости, что тебя я приветить не встал.
Когда то давно, годом ранее, в зиму,
гостей собирал за огромным столом.
В колядки ходили вечерою длинной,
в мороз, прикрываясь одним полотном.
Медовые реки.
Скоромная пища.
Завет не грешить, накануне поста.
Молился.
Давал подаяние нищим…
Как вдруг, почему то смертельно устал.
С годами все реже встречаются гости,
Становится тоньше в мороз полотно,
Нытьем, откликаются старые кости
И сласть на устах не спасает вино.
О прожитой жизни своей не жалею,
Господь был свидетель - жизнь прожил, как смог.
Поведай мне, дух, заслужил ли я право,
Простит ли мои согрешения Бог?»

Вдали от поселка, за речкой глубокой,
В которой в мороз промерзает вода,
О холм упираясь, рос терем высокий,
Огнями сияя, как в небе звезда.
Кирпичная кладка.
Накрыт черепицей.
Огромный забор, больше сотни аршин.
Средь комнат широких, во главной светлице,
Подобно царю восседал господин:

«Рождественский дух, я безумно рад встрече!
Мой стол полон я яств, дорогого вина.
Огни, украшенья, гирлянды и свечи.
Гостей разношерстных позвал я сполна.
О чем говоришь мне -
Скоромная пища?
Я ждал.
Обожди, только вызову слуг.
Молитва и пост -
Сожаления ищешь?
О чем,
Я пытаюсь понять, милый друг?
Был щедр и смел, пригласил в этот вечер
Лишь самых достойных, средь лучших из них.
Сочельник - лишь повод для радостной встречи,
Любви, доброты, пожеланий благих.
До церкви ходить я, увы, не намерен,
Признаюсь: туда я немного не вхож.
Вот, если б построить часовню отдельно
для тех, кто чуть- чуть на меня был похож...
О прожитой жизни своей не жалею-
Богат.
Полон сил.
Жил сто лет, если б смог…
Поведай мне дух, заслужил ли я право,
Простит ли мои согрешения Бог?»

В затянутых стужей морозной оконцах
Играл переливами свет ярких свеч.
Народ собирался у божьего храма,
Молитвой Вергилия душу сберечь.
Под утро, закончив церковную мессу,
домой ковылял старичок не спеша.
Огромная радость для мира людского -
Рожденье Христа воспевала душа.
О трость, опираясь, он шел без оглядки,
От ветра, порой содрогалась рука.
Внезапно на встречу,
босой и в лохмотьях, храбрец,
Как перо подхватил старика:
«Родился Христос,
И я рад этой встрече!
Моя чуть надежней шагает ступня,
Отец, верно дом твой отсюда далече,
Позволь, помогу
Залезай на меня!
Пусть будет не сладко мне с ношей идти,
но, богом клянусь,-
Нам с тобой по пути!»
Внезапно вдали
застучали копыта.
Натянутых вожжей
суровый оскал.
Истерзанный ржач
лошадиного быта
Врастающим эхом
сильнее крепчал.
Как гром разразившись
к вратам подкатила
роскошная упряжь из
враных коней:
«В рождественский день все печали забыты.
Садись, прокачу!
Но! Пошла! Эге-гей!»

Насквозь промерзая у старой дороги,
Лежала под снегом пушистым листва.
Народ поздравляя
в великие святки
по небу расхаживал Дух рождества.