Чело в верх feat. Изя Штиллеман

Человек—жезл.
Человек—пазл.
Человек из запоя лазал
в забой
и, умерев, оставил за собой
барельеф
с эпитафией —
"здесь упокоен шахтёр" —
но и ту уже хронос подтёр.

Продает чебурек
человек—цунареф
без прописки в РФ,
весьма разжирев.
Делит излишек кассовый
с человеком, одетым
в серую хрень с лампасами.

Человек—ночная бабочка
летит на свет неоновый.
Наличными, не на карточку
откаты гребет миллионами
и ведёт не туда нас
человек—депутана —
homo-мздоимец,
смотрящий за тем,
чтобы лучше доились
выменА государства.
Он нашёл в этом дар свой.

Человек, получающий по голове
за большое и не очень лавэ.
Человек—А. У. Е.
залетел по статье.
Сидит на зряплате
человек—приложение
к саперной лопате,
рулю, джойстику, клавиатуре.
Словарный запас
у всех миниатюрен.
Круг интересов
замкнут на пить и есть.
Обессилено
влачат они сирое
рефлективное бытие.

Усредненные люди,
один к одному,
как газонокосилкой подрезанные.
Чтобы ты делал
без их адовых мук?
Со своими интересами.
Весь такой небыдло
утонченный и вычурный.
Тебе бы работать за них обрыдло
мигом, каждый тот день
ты бы вычеркнул
из жизни приживальщика
барбершопа.
Не выходи из комнаты —
там ведь жопа.
На районе числишься чепухой
со своими усами-пейсами.
Сперва добейся! —
отвечаешь
назвавшему тебя петухом.
Сперва добейся? —
Но даже
оператор конвейерной ленты
стОит больше, чем ты,
в денежном эквиваленте.
Утонченный и вычурный? —
На деле — обычный.
Иные устои? —
Ты место пустое,
насловахлевтолстой,
на деле — pussy.
Сиди в своей
хипстерской тусе,
таких же щёголей,
как и сам, привечай.
Из тех,
кто здесь не был описан,
мне всех ближе
Человек, который молчал.

Который печаль,
Который зачах,
Которого давно пожрала саранча.
Один из бесовой сотни бойцов,
Хороших танцоров
И певцов фальцетом.
Человек — это
Звучит годно,
Коли в гармонию пифагорову
Вписаны воля и разум.
Только праздновать
Труса у нас почетнее.
Человек — оттиск в говне, да и тот нечеткий.

Ровнее
Ряды!
Выше дыбы!
Человек еще и матерая глыба,
Прощанье с которой — черный ход крематория.
В ногу, владельцы ритуальных контор
Бей, барабан,
Всех больных и слабых!
Больше буйства,
Больше убийств!
Butch христов, сатанинов beast
Лысина в пятнах кровавой славы
Лай, захлебываясь,
Наган!
В каждого брошено
Семя Каина.
Будь хорошим,
Честным, правильным,
Корми детей,
Чтоб злобой питались.
Opus Dei —
Exitus letalis

Маленький мальчик спустился в подвал.
Сторож за ним подглядывал.
Щелкнул замок. Разомкнулась булавочка.
Тихо качалась погасшая лампочка.

Старый бродяжка бежит что есть мочи.
Следом за ним — хулиганы. Хохочут.
Юркнул в того же подвала окошко.
Впилась под ногти бетонная крошка.

Парни румяные, крепкие пальцы.
Следом за дедом туда же спускаются.
Все до единого — десять десятков, —
В черном провале бесследно иссякнут.

Бездна без имени
Бездна без памяти
Пой, одинокий кликуша на паперти
Что ты увидел в том логове нечисти,
В жутких потемках души человеческой?
Сгнил твой язык, и мычишь, глаза выпучив.
Молишь меня: "Милый, выручи!" Выручу.
Бритва опасная, лезвие стильное.
Вот и еще один гаснет светильник.

Где ты, преступник разлива библейского?
Небо штурмуя, сорвался с лествицы?
Проклят сознанием moneyхейским?
Где твое, donnerwetter, священнодействие?

"Мы — древние боги меркурия:
Пьем водопады и курим вулканы,
Но на тебя глядя,
Наши каменные сердца болят"
Человек божья коровка.
И божья тля.

Человек — вечное приспосо****ство.
Дохнет скотина. Рыба вверх брюхом.
Умер последний распятый brujo.
Все четвертовано. Все опорожнено.
Все отражает потертая рожа.
Голову выше!
Голову на кол!
Головогрудь одноместную выпяти!
Князь, позабрось малосемейку монако!
Изгой, долг общества выплати!
Нам ли, имеющим две пары конечностей,
О бытия произвол изувечиться?!
Хипстор, хватающий Бога за бороду;
Гопник, сжимающий четки, упоротый;
Врач, рассекающий плоть ненавистную —
Вам ли, терпилам безмолвным, не выстоять!..

Жук-древоточец в ноге деревянной
Пеной седой шевелит океаны

Врать и сиять
На космическом холсте рисуясь
Веритьвсебя
Ибо абсурдно