Был он тихим

Был он тихим, но дело не в этом.
Тот кто видел, не даст мне соврать:
он все время ходил с табуреткой,
с табуреткой любил танцевать...

Мы друзья. Познакомились в доме,
где решетки, замки, доктора,
уж не вспомню когда, не вчера.
Я спросил: "Только мне, по секрету,
почему неразлучен ты с этим,
безусловно, полезным предметом?"
- Это, брат, не предмет, это Тома!
И прибавил: "Она мне сестра."

Хорошо мы дружили, хоть скучно,
но однажды приснился мне сон,
сон пророческий, дымный, горючий:
Рим в пожарах и предок Нерон.

Я явился в дыму и в угаре,
я сказал: "О земном не жалей,
мы с тобой зададим еще жару!
На районе пылают пожары,
вот огонь, что добыл Прометей!

Собирайся же в пламенный, дымный,
вместе с Томой и домом полет!
Неужели же лучше, скажи мне,
жить и ждать пока шашель сожрет?
Я уверен, ты все понимаешь,
ведь меня только равный поймет!"

Крикнул он: "И с таким вот дебилом
столько лет я, несчастный, дружу?!
( Тома временно стала предметом,
очень твердым и вредным при этом...)
Я ответил ему через силу:
"Извини, я пока полежу..."

- Буратино ты мой, Буратино,
разве так-то дружить надлежит?
Пусть от друга несет керосином,
что ж, по твоему это причина
по башке табуреткой лупить?

Верный друг, тот без тени сомненья
ради друга хоть в долю войдет,
хоть в горящую избу, в геенну,
он не сдрейфит, он не подведет,
и народ-то к нему с уваженьем:
мол, парнишка что надо - огонь!
Там, где ты обос... Ну вот...
Ухожу, друг, минутку терпенья,
табуретку не надо, не тронь...