Зеркало

Стою, со мною толпа
Запуганная, бешенная.
Свистит, петляя тропа,
Поросшая желтою плесенью.

Страшен шаг,
Чёрной кровью вскормленный.
Мой народ, покорённый,
Отходит назад.

Я боюсь
К бою юность свою потерять.
Потерпеть - так не просто,
Так легко проиграть.

Посмотри, говорят,
Подучись,
невтерпёж тебе выбежать,
Выдержать, как вино,
И скормить, как в кино,
беженцам.
Бережно. Радужно. Насмерть.
Задушить и забыть
на скатерть - лист
Внутренности раскидали,
Сказали,
Что правильно - ненавидеть
Иногородних.
В строгих цветах выкрашены,
Боимся идти и менять.
Меня режет скрежет жадности -
Выбросить и помять
Без жалости .

И вот, вся Россия
В крестах да погостах скованна,
И прохожие просят сказать,
Кто она.

Как мне жалко ведомых,
Бессильных, опухших,
Бездомных дома,
Плачущих, пьющих,
А я тоже стану таким?
Нет, мама, не надо,
Мне страшно!
В ужасе скулы свело,
И лживая тень из под скатерти
говорит: «Решено!
В решето
Расстрелять его,
Сжечь на костре стагнации!»

И как-то тихая песенка
Различается горной рекой,
И какие-то строгие дяденьки
Ведут полуслышно канвой.

Господа, что вы творите?
Уже сто один год,
Как вымерли выродки,
Пожирающие мой народ .
Или их никогда не было,
И мы, жжём год за годом, себя?

Демократия…

А может, все выродки
Режут друг друга
И плачут,
И только холодная вьюга
Морозит чуть тёплую кровь.

Я иду по поляне,
И берёзы повалены.
«Дорогие бояре,
Вы в себе, вы
не пьянь ли?»,
А они отвечают:
«Не за нас ли кричали,
Качали на руках,
Охали, ахали?»,
А я, со слезой на глазах,
Отвечаю:
«Не знаю, дяденьки,
Я не помню,
Правили, иль не правили.
Для чего, для кого это начали?».
Я, как маленький мальчик,
Стою и смотрю, как цветёт охлократия,
И грызёт до костей
Бюрократия .

Я взбираюсь в высокие горы,
Цветёт полу слышно закат.
Я взбираюсь в высокие горы ,
Упросить рассказать, кто же прав?
Я стою на горе, изумлённый,
Предо мною гранитный старик
Говорит:
«Виноватых я знаю многих.
У меня в руках лик самого
Страшного.»,
Повернулся ко мне лицом,
И в руках сверкнуло

Зеркало.