В нашем доме пальба и шум...

В нашем доме пальба и шум, к нам соседи стучатся в дверь, всё припомнив: и анашу, и зашитые трубки вен.
В нашем доме орущий рок, сотрясающий монолит. Что-то с чем-то, быть может, ром. Кто-то с кем-то. Не видно лиц.
В нашем доме скрипящий лифт и не мытый лет сто подъезд, где извечно гнездится сплин в облаках дымовых завес, где гуляет облезлый кот. Он таращится на синиц, на твой алый припухший рот. И вот так вот проходят дни.
Мы искали с тобой любовь, как и все в свои двадцать лет, а нашли только дрянь и боль, «никакие» мы на просвет, за душой, кроме дохлых крыс, ничего отыскать не смог. Догорают вокруг костры – время монстров и жутких морд. Где-то здесь, под подушкой, страх одиночества и тоски.
Мы искали с тобой не ран, но во чрево ушли реки, нас забрал ледяной поток. Мы не праведны, не грешны. Кровь сливается в водосток под надтреснутый визг струны.
В нашем доме пальба и шум, перевёрнуто всё вверх дном. Я тебя об одном прошу: убегай, не жалея ног. Твоё алиби не пройдёт, когда вышибут к чёрту дверь. Каждый прибывший – мародёр…
Гильзы в стену вонзятся, две. Парабеллум, седой дымок, белоснежность и хруст манжет. Джа, конечно же, не помог – никого из нас больше нет.