Бомж и соловей

Три часа утра. Во дворе поёт соловей – неутомимый глашатай рассвета… Вспоминается песня: «И с полей уносится печаль, из души уходит прочь тревога…»
Выхожу на балкон. Тепло. Звёзды меркнут. Солнце ещё не взошло, но глубокое синее небо уже отражает его лучи – ещё холодные, без примеси розового, а всё же ласковые. Люблю этот горящий синий цвет. Когда закрываю глаза, часто его вижу, он успокаивает, дарит тихую радость…
 
Внизу, у подъезда будто кипит большой сиреневый куст; у самых окон четвёртого и пятого этажей две липы пушат белёсые мелкие гроздья; в дальнем углу двора – черёмухи и рябины пенятся, отцветают; а в центре – две огромные берёзы наливают соком упругие серёжки. Дом утопает в ароматах.

Под берёзами – большая скамейка, рядом – песочница, качели. Двор спит, набирается сил перед дневной атакой детворы, его пока не будят виртуозные трели соловья. Идиллия. Даже машины, заполонившие дорогу, уютно вписываются в рассветный пейзаж: молча моргают синими огоньками сигнализации, словно подмигивают небу, мол, мы с тобой…

Слышится необычный шум. Вглядываюсь. Из дальнего угла двора по тротуару идёт человек, в руках – большие белые, чем-то набитые мешки, но мужчина несёт их легко, не спеша следует от подъезда к подъезду нашего длинного, построенного прямоугольным колодцем, пятиэтажного дома. Подходит ко всем урнам, проверяет их, вынимает пластиковые бутылки и жестяные банки, старательно сминает в руках, прижимая к животу (не ногами топчет, как это обычно делают пьянчужки), наверное, чтобы сильно не шуметь, и складывает в мешки. Судя по объёму ноши, поработал уже на славу. Вот и к песочнице подходит – там его дожидается богатый урожай: накануне вечером у скамейки долго стоял хмельной гвалт – отдыхали некоторые представители нашего двора и засорили банками и бутылками не только урны, но и детскую площадку.

Почему этот человек «охотится» на рассвете? А-а, он торопится до выхода на работу дворников – те с пяти утра начнут сметать его драгоценную добычу. Идёт он неторопливо, крутит головой, смотрит под ноги, останавливается, легко наклоняется, набивает мешок и дальше идёт.

Стало светлей – солнечные лучи ударили горячими брызгами в окна верхнего этажа. Мне кажется, стёкла сейчас задрожат, заиграют оркестром, аккомпанируя соловью. Всё ярче и ярче разгораются. Самого солнца не видно, лишь отражённый свет прожигает прохладный тенистый двор. И соловья не видно, только песня его звонко заполняет пространство.

Мне хочется крикнуть мужчине: «Постой! Послушай!» Но я молчу. Уже и на песке загораются жестянки, мужчина начинает торопиться и теперь вовсе не поднимет головы.
 
А соловей – щедрый, всему дарит любовь – она, как солнце, «не раздражается, всё покрывает, всегда надеется».


(2015 г.)