Музыка

Как последний аккорд остынет в горчащем воздухе, он умрёт.
Видишь, кровь от пальцев по грифу, по вязи струнной
расползается юркими змейками и застывает струпом.
И промёрзшее пекло жадно открыло рот.

Когда он закончит играть, он закончит жить,
станет тенью, каких не мало, тенью в саване – куртке серой.
Рикошетом эхо от лужи отскочит зеркала –
оборвутся канаты воловьих жил.

Но звучит он, звучит, и в звучании, только так
он становится большим, чем нервный импульс под толщей мяса,
чем штришок в толпе, движением вечным смазанный,
и сильней,
чем в оковах висков его
чернота.

Это больше чем песня – это камень летит с горы,
это словно прыжок в омут (ты не умеешь плавать),
это словно бы в детстве, когда вместо пола лава,
не допрыгнешь до стула – до самых костей сгоришь.

Он пока что звучит, только тишь мошкарой над плечами и рюкзаком,
тишина стоит рядом, примяв прошлогодний мусор.

Но несётся на восемь сторон его злая музыка,
всё никак не закончится, не закончится, не зако...