О нём не пишутся стихи...

О нём не пишутся стихи, и не рыдается в подушку. Он из парней таких плохих, что истязают взглядом души, вживляют в сердце странный стук, сплавляют яд по тонким венам, под кожей тьмою прорастут. На вид они обыкновенны. Но стоит ближе подойти, услышать голос – вязкий тембр – и вот уже три дня в пути, и вместо дома – берег Темзы, лиловый замок у реки и лес вдали зелёной дымкой, в ногах шалфей и васильки, а в памяти большие дыры.
О нём не пьётся ни ликёр и ни коктейли в дымном баре, тебе не объяснит вахтёр и твоей боли не разбавит: откуда вот таких берут? Их можно встретить, где угодно – Лакхнау, Амстердам, Бейрут – а ты становишься негодной, испорченной на раз-два-три. Какой-то сбой в твоей системе – прикосновение искрит до снов кошмарных и истерик. Никто не в силах исцелять навязчивые наважденья. Дорога – чёртова петля, и никуда с неё не денься! Вёрнешься всё равно к нему, другие – сор и пыль обочин.
Корица, шоколадный мусс…
Пусть будет так, как ты захочешь. Пусть будет горько и смешно, разбросаны его пластинки, метели, дождик за окном, и солнце пляшет в паутинках. Пусть он останется плохим, грязнее нефти чёрных скважин. И пусть не пишутся стихи.
Не это в самом деле важно.