Тем, кого любил я...

ЭТО ЧТО-ТО ДРУГОЕ...

Маме

Это даже не боль — это что-то, наверно, другое,
это высшая степень надлома... Бездомный Адам
схоронил свою Еву...  Высоковольтной дугою
скорбь искрится по сорванным мглой проводам...

Это даже не скорбь — это что-то, наверно, другое,
ты сверкающим днём погружалась в кромешную тьму...
В полыхающей выси парило вселенское горе,
а природа вертела весенней страды кутерьму.

Это даже не горе, а что-то, наверно, другое,
горький плод осознанья и прежде неведомый страх —
нет, не смерти своей — я сочту ее вестью благою, —
но боязнь разминуться с тобой в запредельных мирах...

Это даже не смерть, это что-то, наверно, другое,
ибо комья земли и сверкающий глянцем гранит —
скрыли вовсе не ту, что когда-то своею любовью
согревала меня в темноте,— и поныне хранит...

15.02.2010 — 15.02.2017

* * *

КАДИШ

И снова Элул... Этот месяц возник внезапно
из оранжевых галлюцинаций перезревшего лета —
когда глазуньей сгоревшей бежит на запад
раскалённое солнце... Где-то, где-то
алеет тот красный камень между некошенных трав,
средь бессудебья повиснув над вечным покоем —
и снова горечь потери без сладких приправ
сжигает раскаяньем душу... Такое
пережить немыслимо без рубцов
и кровоточащей, незаживающей раны —
и если в сюжетах нельзя обойтись без концов,
то, значит, жизнь — это худший из всех романов.
Тебя поглотила степная ширь —
там, где прежде лишь сокол-сапсан да дикий кочевник
постигали пространство — и неба Псалтырь
над тобою простёрта с тех дней плачевных...
Каждое утро смотрю я в глаза,
в коих нету и тени укора...
Сегодня проснувшись, я снова сказал:
"Скоро, папа, — теперь уже скоро..."
Шестое Элула... В двери стучится судьба —
с каждым годом всё строже, настойчивей, тише...
Я шепчу: "Итгадаль, иткадаш Шмей Раба" —
слова поминальной молитвы — Кадиша.

6 Элуля 5777 года. Эрец Исраэль.

* * *

ПРОЩАЛЬНАЯ СИМФОНИЯ

И вот опять от нас навек уходит лето,
и наступает время светлых, тихих дней.
Прими как данность окончанье жизни этой
и осознание себя в прощанье с ней.

Как расточительны мы были, как беспечно
себя транжирили и не щадили чувств, —
казалось нам, что впереди лишь вечность...
Но мы не донесли горящую свечу.

Как лихо мы расправились с любовью!
Валютой ненависти заплатив вдвойне,
ты, примеряя впрок порфиру вдовью,
едва ль с теплом вспомянешь обо мне.

Но не грусти, — уж сколько этих жизней
заложено в ломбард небесного рантье!
О, сколько мелодрам, судеб, коллизий
забвенью предано, ушло в небытие...

Горит последняя свеча и источает ладан,
и слышен в зале приглушенный плач...
Но время вышло — и маэстро Гайдн
знак подает: гаси свечу, скрипач!

_______
Симфония № 45 фа-диез минор (Прощальная симфония) — симфония Йозефа Гайдна (1772).

Особенность этой симфонии в том, что она исполняется при свечах, закреплённых на нотных пультах музыкантов. В финальной части симфонии музыканты по очереди гасят свечи и покидают сцену. Последним гасит свечу и уходит 1-й скрипач.

* * *

ПАМЯТИ ОТЦА

Ты был святым... Но чтобы апокр`иф
про житие твое писать, увы, — пророка
на этом свете не нашлось. Пока. Но миф
измыслил про тебя. И нету срока —
нет срока давности тому, что мы зовём
в порыве нежности сыновнею любовью...
Пророс травой могильный глинозём,
покрыв позором преданность сыновью.
Прости меня. Среди чужих могил
твой прах покоится в земле непокаянной —
ты пал в сражении со злом — но победил
его твой дух в той битве окаянной.
Я — плоть твоя и кровь, живут во мне
твои черты лица, твой взляд, твои движенья,
во мне горят на медленном огне
твои мечты, победы, пораженья...
Как всё нелепо — именно теперь,
когда так много высказать друг другу
могли бы мы — но череда потерь
ведет меня по замкнутому кругу...
А на земле — дела, дела, дела...
Порой мгновению кричу: "Остановись!" —
но время, закусивши удила,
несётся без оглядки. Слово "жизнь"
становится синонимом того,
что росписью корявой заверша
реестр прегрешений — "Итого" —
покинет одинокая душа...
Зажгу я поминальную свечу.
Прочту Кадиш. Закончу этот вечер
наверно тем, что просто помолчу —
чтобы потом всё рассказать при встрече...

10.09.1986 — 10.09.2016

* * *

ЗАЧЕМ Я ЗДЕСЬ?

Зачем я здесь? И что мне до Гекубы?
И что Гекубе той былые прыть и стать?
Едва шевелятся обветренные губы —
привыкшие шептать, не целовать...

Зачем я здесь? На перекрестке лета
и осени, на сретенье веков,—
стою немым вопросом без ответа
в безмолвии плывущих облаков...

Зачем я здесь? Давно мои объятья
в отчаянье сжимают пустоту —
лишь в снах я вспоминаю шелест платья,
поспешных поцелуев суету...

Зачем я здесь? Ведь тех, кого любил я,
давно уж приютили небеса, —
их ангелов с небес мне машут крылья,
и в высь зовут родные голоса...

Зачем я здесь? В чужом пиру похмелье
мне не грозит — я не был зван на пир.
Но слава Б-гу, мне хватает зелья,
чтоб сносным вновь казался этот мир.

Зачем я здесь? Пора мне делать опись,
имущества нехитрого реестр,—
вдыхать озон и выдыхать двуокись,
и слушать умолкающий оркестр...

2016

* * *

МАМЕ

Мы расстались с тобой ненадолго — обрывки слова,
оброненного в четыре, растаяли в полшестого,
сумерки — идеальное время разлуки —
день уносит с собой очертанья предметов, но более — звуки,
и за сменой времени суток, одновременно,
наступает, как правило, перемена (или замена)
одного звукоряда на другой, — иные фразы, наборы слов...
«Ее больше нет…» прозвучало, как выстрел из двух стволов.
Доктор Як`оби —
с выраженьем скорби
и усталости на лице…
Два черных ангела возникли в конце
коридора…
«Скоро
прибудет рав
из Хевра Кадиша» *
«Не надо, Миша…»
«Я знаю, ты прав…»
«Сколько я всего насмотрелся, поверьте,
но так и не смог привыкнуть… В сущности, смерти
нет — это лишь переход…»
«Не загораживайте проход,
дайте пройти»
Стрелка, нехотя, сдвинулась с шести:
сумерки — идеальное время разлуки —
а из горла рвутся странные звуки,
напоминающие «Прости!...»

__________
* Хевр`а Кад`иша — еврейское похоронное бюро

15.02.2010

* * *

В ТОТ ГОРНИЙ МИР

…ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня; и чего я боялся, то и пришло ко мне.
Иов. (гл.3, ст.24)


Не верится… Уже прошло пять лет,
С тех пор, как сбылся страшный сон,
И рухнул мир, издав прощальный стон…
И мысль странная, чужая: «Мамы нет…»

Но не нарушен ход планет,
Сезонов смена – зимы, вёсны,
И равнодушные с небес взирают звёзды
На мир пустой, в котором мамы нет…

Теплом любви ее и рук теплом согрет
Я счастлив был и бесконечно молод…
Теперь во мне царит вселенский холод –
Враждебен мир, в котором мамы нет…

Томленье духа, суета сует*,
Дни пробегают в сутолоке вечной…
И я лечу, лечу к тебе на встречу,
В тот горний мир, в котором ты — и свет…
________
* Из Экклезиаста

15.2.2015

* * *

ТУМАН

Памяти Рут Гинзбург


Туман с бедою пополам
Кисельно льется по полам.
Он ватою повис меж окон
И сединой покрыл твой локон.

Вокруг пронзительная тишь,
Лишь древ скелеты тихо стонут,
А ты молчишь, молчишь, молчишь,
И глаз твоих чернеет омут…

Я знаю, ты уже не здесь,
Ушли волненья и тревоги,
И в мира нового чертоги
Уж приоткрыта занавесь…

Тьма опускается на крыши,
И ангел твой уже в пути...
Я знаю, ты меня не слышишь.
Рыдаю и шепчу:  «Прости…»

Декабрь 2013

* * *

ПЕПЕЛ

                Памяти Исраэля Нумбо
                (1950 – 2017)


Только пепел знает, что значит сгореть дотла.*
Пепла чернее зависть, даже если бела.
Жизнь не дана другая — чтоб неповадно впредь
было, мосты сжигая, вновь самому гореть.

Пепел развеет ветром. Ветер уносит прочь
песенку в стиле ретро. Память длинней, чем ночь.
Ночи длиннее жизни. Жизнь же короче, чем
выстрел судьбы капризной. Снова ползёт чечен

злобный на левый берег, точит свой злой кинжал.**
Смерть прими без истерик. Ты давно задолжал.
Дебет превысил кредит. Все мы живём в кредит.
Рифмой безумный бредит. Прозой мудрец вредит.

И только пепел знает, что значит сгореть дотла.
Зубы свои вонзает выпавший из дупла
в горький сухой суглинок жесткой земной коры.
Жизнь оказалась длинной.* Но не длинней норы.

________
*  Строчки из стихотворений Иосифа Бродского
** Аллюзия на "Казачью колыбельную" М.Ю.Лермонтова

2017

* * *

СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЙ РОМАНС

Память снова и снова уносит
В тот прозрачный и теплый денек…
В парке буйствует ранняя осень,
Стелет листьев дорожку у ног.

И, сойдя на конечной трамвая
(Он, прощаясь, звенит на кольце),
Мы идем, обо всем забывая,
И улыбку несем на лице.

Осень рыжая в медленном танце
Разноцветные листья кружит,
Ветерок напевает романсы,
А вокруг ни души, ни души…

Жизнь мне кажется дивной и вечной,
Полной радости, счастья и сил…
«Мам, ты любишь меня?» «Ну, конечно!
Отчего ты, сынок, вдруг спросил?»

«Я не знаю… прости… я не знаю…
Ой, смотри, там под деревом еж!..
Только люди… они умирают…
Значит, мама, ты тоже … умрешь?..»

Ежик юркнул стремительно в нору…
Ты, поправив цветастый платок,
Мне ответила тихо: «Нескоро…
Успокойся, не плачь, мой сынок…»

Я стоял возле мамы, рыдая…
Пахло листьями, прелой травой…
«Ты люби меня, милый, – тогда я
Для тебя буду вечно живой…»

…Память снова и снова уносит
В тот прозрачный и теплый денек…
В мире буйствует ранняя осень,
Стелет листьев дорожку у ног.

Вновь схожу на конечной трамвая
(Он, прощаясь, звенит на кольце)
До ограды дорожка прямая –
Лишь немного направо, в конце...

Я стою возле мамы, рыдая…
Пахнет листьями, прелой травой…
«Ты люби меня, милый, – тогда я
Для тебя буду вечно живой…»

Мама, мамочка, что тебе снится?
Может, славный тот теплый денек?
Снова осень вовсю веселится,
Только я так теперь одинок...
________

Мы гуляем с дочуркой в Kew Gardens.
Ветер запах соцветий принес…
“Dad, you love me?” – “Oh yes, oh my darling!”
“I so love you, my darling, of course!”

“Will you die, oh, dad? Will you die?”
И глаза ее, полные слез…
Что ответить тебе, дорогая?...
Та же осень... И тот же вопрос…

London, 2015. Kew Gardens