Это конец...

Это конец.
Я вижу начало жизни угасшей, её терный след.
Уже не припомнить, как юность звучала,
За далью прохожей не грянет рассвет.
Не радует осень - дней славных прохлада,
Надвинулся тучей их медный покров,
И ширится комом безмолвной досады
В сознании терпком глиняный ров.
В нем сыро и глухо, печально и тихо,
Нет прежней заботы в мятущихся снах:
Тому, кто хлебнул горемычного лиха,
И тем, кто счастливым скитался в мирах.
В нем нету раздумий таинства ночи,
О звездах, сверкающих лаской во мгле,
В нем слово узорно едва ли отточишь,
В нем скованы жесты на бледном челе. 
Тот ров, поглощая и грех и свободу,
Взамен не вернет пьяной сладости дрожь,
Лишь горькой улыбкой покой возвещая,
Откроет навечно пустынную множь.
Но вдруг, в беспредельнотсти мрачных стенаний
Я, робко пригнувшись, шагну в облака,
Где свет неземной от чуднЫх мирозданий
Укажет мне чья-то прямая рука.
Тянувшись к ней верой великих сомнений,
Я, твердо ступивши, прощусь с пустотой,
Вернувшись в невидимый край поколений,
Увижу любимых, пришедших за мной.
В упадшем конце я увижу начало,
И стану веселым вновь тем шутником,
Который припомнит, как детство журчало
Звенящим потоком с горы ручейком.

После жизни, чертовски неважной,
Богу душу отдать не забудь.
Повезёт вдруг, хотя бы однажды,
Осветится последний твой путь.