мимо

в этой душной подвальной комнате мне не быть ни стрелком ничьим, ни спасителем
чествовать мне тут некого, некого петь, как лиличку,
чувствовать некого
весь стишочный и прозный набор мой нацелен на потребителя, зрителя,
все, что вы видели - холостые тире вперемешку с рифмами и огрехами

хуже этого - только грузная камера ребрышек, плотность легких тяжелых в груди моей
где лечить, если под скорлупой само сердце - и впрямь все теперь орехово

черствой корочкой быть на банкете чувств, даже к щам замениться на свежий душистый хлеб
на серьезных щах поступать в институт и на корочку цвета свеклы променять свой писательский и бескровный крест

что мне, милая, выпишешь, когда я лечиться к тебе приду,
вазелин вперемешку с радостью, или страсть прикажешь добавить себе в еду,

да какая же милая, где же ты, милая, ничего не мило мне в этой душной подвальной комнате
стучусь кулаками в стену, а там - только похеризм, кто же знал, что под легкими часто нехватка в воздухе

да нету той милой,
некого музой кликать, нечем ее любить да и, в общем, некогда
потому все мои стихи - все равно что кликать в порнхабе по каждому сектору - все бюджетно и максимально наигранно
 
выдыхаю, сглатываю, и слюна,
вся в грязи, ото всех моих глупых и колких слов,
проскользнет к желудку, до самого дна,
кислород закончится, и метаться от прозвища к прозвищу сердце больше не сможет