Про Петрова

Свидетельство о публикации №117121704531
Настоящим свидетельствуем, что литературное произведение «Про Петрова» было обнародовано на сервере Стихи.ру 17 декабря 2017 года. При этом было указано, что его автором является Валентина Душина.
Адрес размещения произведения: http://stihi.ru/2017/12/17/4531
Обнародование литературного произведения на сервере Стихи.ру в соответствии со статьей 1268 ГК РФ было осуществлено на основании Договора, который заключили Душина Валентина Николаевна и ООО «Стихи». Авторские права на произведение охраняются законом Российской Федерации.
Единый номер депонирования литературного произведения в реестре: 117121704531.

Генеральный директор
ООО «Стихи»

Д. В. Кравчук
Свидетельство о публикации действует в электронной форме, распечатывать его не требуется

Приложение: текст произведения в первоначальной редакции
Про Петрова

Спивается художник меж тем и эти светом,
Натура уходящая...ему бы в Ницу летом.
Букет в разбитой вазе, тяжелое похмелье,
Душа кричит в проказе и труд его напрасен.
Сквозь дней переплетенье, он ходит вверх ногами,
Сторукое сомненье, как Шива над холстами...
Он гений Палестины и он рука Пророка,
Качаются маслины и горек хлеб до срока.

Заезжий барин купил у художника Петрова картину за семь тысяч. И опять, как и в прошлом году, после Покрова. Мистика. У тощего Петрова давно ничего не покупали. Заезжий барин в начищенных, как зеркало туфлях и шубе с лисьем воротником назвался московским галерейщиком. Вчера, по телевизору, Петров увидел раскосого китайца, который купил в галерее его работу за сто пятьдесят тысяч рублей. Китаец широко улыбался. Ни с того, ни с сего, китаец выкрикнул в зал, карош Маруся! Ведущий репортажа Тюнькин, называл Петрова гением, отмечая его самобытный талант. Я не преувеличу, если скажу, что в заснеженных полях среднерусской полосы развернулась грандиозная битва русского авангарда, вещал диктор.
Петров вскочил с кресла, как ужаленный и начал бегать по квартире. Черные, резкие тени метались в пространстве вызывая головокружение и тяжесть в темени. Недомысленное, неосознанное разлагалось на токсины отравляя кровь.Своими красными глазами он походил на загнанного кролика, руки его тряслись, лицо заросшее щетиной перекосилось, редкие, мягкие волосы были всклокочены.
У Петрова не работал холодильник и сгорела стиральная машина. Жена Стефания, пилила его день и ночь.

Купили картину у Петрова,
После Покрова.
Ту, на которой трава.
Петров пьет с утра,
Сегодня, едва не отрезал ухо.
Жена дала ему плюху
И сказала, все пьешь скот!
А, он ответил, закрой рот!
И долго плакал,
Освобождаясь от шлака.

Когда мозг, как тесто, пошел пузырьками и лопнул, Петров шагнул в ванную комнату. Жена отобрала лезвие "Нева" , он так и не сумел открыть синий конвертик упаковки... Потом, он перестал есть и разговаривать. Через три дня Петров пришел в мастерскую, где его встретили друзья - художники и ободрили, поздравив с известностью.
Петров принял поздравления пряча желтое, изможденное лицо в шарф, потом собрал рубли и поставил бутылку водки. Вторую бутылку купил Аркаша. Третья бутылка водки взялась ни откуда.
После того, как допили третью бутылку, Слава Петров сказал круглому, как мячик, Аркаше Мамонтову, знаешь, мне его лицо сразу не понравилось. Какое-то оно не русское... у этого галерейщика. Я думаю, он еврей. И обошел то меня, как!
Робкий Аркаша ответил, ты гений Слава! А все остальное не важно!
После чего, Петров опять долго плакал крупными, детскими слезами, повторяя, хороший художник - мертвый! Его все любят! На его творчестве можно делать деньги. Аркаша, жизнь прожита!
Зачем мне мой талант... Если меня не на что будет похоронить?
Запинаясь, Аркаша сказал, но ведь тебя приглашали в похоронную компанию художником. Поработал бы, а потом организовал бы себе похороны по первому разряду. А, зачем, спросил Петров. Повисло тягостное молчание.
Души не было, на месте ее, в груди и вокруг Петрова растекалась вязкая муть. Мысль о том, как он, бредет за копеечным заработком по власть имущим, вызывала тошноту. Экое паскудство! Да будь ты хоть семи пядей во лбу, без денег и завязок ты никто, грязь.
Петров, обращаясь непосредственно к Богу, чуя, что он тут, надрывно кричал глядя в черный угол. Каким то шестым чувством припоминая, что Бог триедин, поверженный Петров взывал к Богу Отцу, Богу Сыну и Святому Духу.
Но он, как был, так и оставался один, лицом к лицу с враждебной полночью, жуть внутри, и не за что ухватиться,
... кому нужно искусство в этом гребаном, сраном городе, голос Петрова срывался. Зачем ты меня породил? А потом оставил? Кругом нищета и бардак...взятки и беззаконие...Я не живу, я корчусь в агонии... когда же я наконец отмучаюсь и сдохну!
Бог умер, сказал Аркаша. У нынешнего поколения не может быть иного Бога, кроме мертвого.
Слава и Аркаша сидели за столом, среди декораций призрачной жизни, – скорее рядом, нежели вместе: между ними укрепилось незатейливое, без подтекста, молчание, и каждый пытался в одиночку отыскать опору в своем скудном и нарушенном устройстве.
Им не оставалось ничего другого, кроме как напряженным, внутренним зрением удерживать при себе краски этого сиротского мира, находя в них подобие надежды и поддержки, и они оба смотрели на них зачарованно, будто дети, оставленные взрослыми на летней лужайке.
От окна и в самом деле прилично дуло, наклеенные бумажные полоски не спасали. Треснувший стеклопакет всасывал с улицы холод, воздух жесткий с привкусом железа. Стены, кроме картин, украшали разводы последнего осеннего дождя. Крыша неисправимо текла.
Всем своим исстрадавшимся сердцем Слава Петров все таки был намертво спаян и с этим городом и этими людьми.
Снег шел всю ночь, он парил над безлюдными дворами,скупо освещенные редкими фонарями.
Утром Петров встал злой, как черт, ночевал в мастерской. Кидал кисти и возненавидел весь мир. После обеда, он начал писать новую картину под реквием Бетховена и Баха, похороны дяди Коли.
Часа через два Петрову позвонили из Союза и попросили написать о себе краткую автобиографию к намечающемуся выпуску общего каталога картин.
После двух небольших предложений в которых присутствовали слова родился, учился...Петров написал в третьем предложении, работы художника приобретены в частные коллекции Китая и других стран...Сам Петров за рубежом не был.
После написания столь важного текста, Петров подошел к зеркалу и посмотрел на себя, приосанился, надвинул черный берет заляпанный разноцветной масляной краской на брови, знай наших, подумал он... надо написать свой автопортрет в берете с кистью и попугаем...
Петров заметно приободрился.