Поэма об Александре и Александрине

Жили в одном городе известном,
где бывали, может быть, и вы,
девочка и мальчик, как все мы,
и учились, и дружили вместе,
и на той же улице росли.
Мальчик – Александр, Александрина
звали эту девочку его,
две семьи дружили, было видно,
их росло духовное родство.

С детских лет бывали неразлучны
эти дети в играх и делах,
и не знали, что такое скучно,
без друг друга не могли никак.
Их родители так были рады
этой дружбе, так любили их,
вместе с ними шли в олимпиады,
по музеям, к знанью мест родных,
не заметив, как они росли,
любовались, радуясь за них.

Но в те дни отца Александрины
в дальний край служить перевели,
и семья уехала их. Сильно
пережили это две семьи.
Александра грусть, Александрины…
Переписку долгую вели.
Каждый день друг другу письма шли,
не могли они ни быть едины,
и держались вместе, как могли.

Их родители всё понимали
и вели о встрече разговор.
Жизнь полна преград и аномалий.
Умер, вдруг, отец у Али – шёл,
утомлённый, в поздний час с работы,
и, к несчастью, сердце, вдруг, свело,
вызвали тут «скорую» с налёта,
но… застыло сердце, подвело…

Схоронили. Горько сожалели,
но ничем уж горю не помочь.
Мать – в больнице, Аля –  у постели
помогала ей и день, и ночь.
Но живёт всё та же переписка,
и тоска жжёт Александру грудь,
хоть его любимая не близко,
рвётся к ней душа, хоть трудный путь.

Далеко Алина, на границе,
и в закрытом городе живёт –
не пропустят, столько в том амбиций,
только по родству бывает вход.
Время тяготит, и так тревожно,
так он от неё ответа ждёт…
Выздоровела мать её. Но, что же,
вышла замуж мать. Отчим живёт.

Переписка тихо остывает.
Месяцы и годы пусто шли.
И тогда тут Александр решает,
и в  тот город, на краю земли,
он берёт билет и прилетает.
На контрольном пункте – на «мели».
Капитан его не пропускает:
- Вам нельзя. Нет допуска. Ушли!..

Как же быть,
и к ней не дозвониться,
не проходит голос до неё.
Крылья были б– полетел бы птицей,
но… гранитный пояс до неё.
И тогда, на страх или на волю,
он пройти решается в обход,
там, где тундра, там, где ветры воют –
он к Алине, всё-таки, пройдёт.

Вот и в городе он незнакомом,
также, как-то жизнь и здесь идёт.
Ищет он дорогу к её дому.
И, совсем случайно, узнаёт –
выдала её мамаша замуж.
Муж, ревнивый, даже её бьёт.
- Только бы её увидеть, там уж
будь, что будет – душа встречи ждёт…

Крадучись, её он поджидает.
Узнаёт её издалека,
как она, усталая, шагает,
и не видит глаз его пока.
Та же и лебяжья в ней походка,
и наклон всё тот же головы,
и во всех её движеньях столько…
но  не смеет он позвать, увы!..

У старушка божьей приютился.
Рассказала всё она ему,
а он  - ей, как он здесь очутился,
поняла она, что здесь к чему.
Теплотой домашней обогрела,
накормила и где спать нашла.
Несколько он дней – такое дело,
у бабули жил, что помогла.

Каждый день он к дому шёл Алины
и встречал её,  и провожал,
и невидим ею, и невинный
любовался ею, оживал…
Он не ведал, что же ему делать,
рассказать ли про своё бытьё,
что не может он на свете белом
жить и быть счастливым без неё.

И боялся её потревожить,
как теперь идёт жизнь у неё…
Но… увидев раз, у придорожья,
она вмиг – узнала в нём… его.
- Ты ли это, - она закричала, -
неужели, или снится мне!..
Я тебя во сне не раз встречала,
как мы шли когда-то – при  луне…

Трудно радость описать влюблённых,
это пережить лишь самому,
так они стояли отрешённо
от всего, что было по сему,
может час, а, может, и два к ряду
разговор свой пламенный вели,
принимая встречу, как награду,
что имели  и что сберегли.

Юности воспоминанья, детства,
радость расцветающих их глаз,
не могли они наговориться,
друг на друга наглядеться враз.
Аля не писала – было стыдно
умолчать замужество своё –
упросила мать. Ошиблась, видно,
не узнала счастья своего.

Выяснилось, письма Александра
муж её, от ревности, сжигал,
те, что были для неё отрадой,
каждый – думал, что забытым стал.
- Ты была желанней всех на свете,
от того с тобой я встречи ждал, -
Саша ей сказал. И смыслом этим
были слёзы счастья в их глазах!..

Они больше уж не расставались,
и вернулись в город их любви.
Четверых детей уж нарожали,
двое, уже, к счастью, подросли.
Дай нам, Боже, отвести печали,
неразлучно быть, как и они,
теми же остаться, как в начале,
что любовь –
для счастья сберегли!..