Овцехуев давно не работает...

ЭЛЕГИЯ

«– А в цеху его нет?
– Овцехуев у нас вообще не работает!»
Из глупого анекдота

«Говорят, что Курдоят померла»
Из хорошего стихотворения

Овцехуев давно не работает, вышел на пенсию,
Он связал под рубашку шерстяную повязку пёсью –
Пояснице полезно и суставы совсем плохие.
Стало лучше, а на овчину всю жизнь аллергия.
Овцехуев не жалуется, слабость – это порок,
Не скрутила жизнь старика в бараний рог.

Овцехуев один, но не пестует змия зелёного,
Раньше играли в шахматы с соседом Семёновым,
Но Семёнов запил вконец, зевает фигуры:
Овцехуеву скучно, он не гурман политуры.
Пока мастером был в цеху, не пил совсем,
А сейчас иногда в охотку на троих ноль-семь.

Овцехуев в саду, ветер треплет седые волосы.
Он забросил картошку и лук, посадил гладиолусы:
Огородник не вышел из мастера плавильного цеха –
Вкуса нет к овощам, удобрять вообще неумеха,
Но мастак по грибам и с ружьем не дурак побродить,
Правда, зайцы ушли, ищет птицу, не белок же бить.

Овцехуев привык заполнять собою пространство,
Голос был командирский, жаль, замучила астма:
К перемене погоды жизни совсем не стало,
А бывало в цеху перекрикивал рев металла.
Овцехуев не сетует, он полюбил тишину,
И к чему тут связки, разве что выть на луну.

По ночам Овцехуев не спит, с телескопом возится,
Его с юности мучает млечная чересполосица,
Ищет что-то своё родное в рукаве Ориона,
Не открыть, так увидеть… Что бы сказал Семёнов!
Овцехуев стесняется, смотрит исподтишка, как вор.
Гладиолусы прекрасны, но звёзды – другой разговор,

Чёрный купол октябрьский блестит, и на самом верху его
Белым атомом гелия мерцает звезда Овцехуева.