Поэты и время

Пусть, стеблями подняв голоса,
В поле слов вызревают приметы –
В осень лягут колосья овса,
В землю лягут колосья-поэты.

И увидеть никто не готов,
Как, сжимая и комкая тесно,
Глотка-время зубами годов
Ест стихи из слоеного текста.

Как же быть? Кто исчезнет не весь?
Может, слово души изреченной
Так подать, чтоб ни выпить, ни съесть,
Слишком горько и слишком перчёно?

Правду вывернуть наоборот,
Или пересолить шуткой плоской?
Нет, что вычурно, странно – уйдет,
То живет, что красиво и просто.

Или рифмой, как хлестким ремнем,
Биться с веком, не пав на колено?
Жаль, стихи, что на злобу времен,
Время ест, не озлясь совершенно.

И по-прежнему шепчут леса,
Как в былое, гуляет в них леший.
Может, просто побольше писать,
Чтоб эпоха взорвалась, объевшись?

Но бывает, одна лишь строка
Выживает, стирается сотня.
Нужно так… время мчится, пока
У него кто-то пищу не отнял.

Бытие заболеет всерьез,
Если встанет веков кобылица.
А поэзия – тот же овес,
Что в полях наших душ колосится.

Если ниву по осени сжать,
То весной – сеять вновь, вставши к плугу,
Ведь потом всё вернется опять,
Словно стрелки, что мчатся по кругу.

И приду я с горстями овса
Спелых строчек в такой точно вечер.
Время, ешь! Буду снова писать,
А затем мы ускачем далече.