Мы провозили в Америку марки

Мы провозили в Америку марки,
И провезли без единой помарки.
Если кому-то из вас интересно –
Мама их прятала в лифчике тесном,
Чтоб на таможне коллекция папы
Не угодила в ненужные лапы…

Папа рассказывал, первые марки
Кто-то принес ему как-то в подарке
Перед войной, а когда убегали
Из Кишинева в далекие дали,
Марки в карман своего пиджака
Папа сложил и оставил пока.
Ну а потом грохотало, горело,
И сотрясалась земля от обстрела,
Дом задыхался от гари и пыли,
И пиджачок в этом доме забыли.
Первый бесценный карман капитала,
Словом, коллекция папы пропала.

Папа не сгинул в степях Казахстана
В царстве метели, степей и бурана.
Он воротился в родной Кишинев
Грязен, оборван, но жив и здоров.

Первые марки коллекции новой
Были ему самой ценной обновой.
Тихо скрипела небесная ось,
Марки копились и время неслось…

Вот мы в Америке, марки при деле.
Мама и папа давно поседели.
Ливень за окнами, птица промокла,
Папа в очках, там огромные стекла.
Он наклоняется ниже и ниже:
- Нет, ничего уже больше не вижу.
Каждую марку я знал наизусть.
Детям и внукам достанутся пусть…

Вот я листаю альбомов страницы,
Марок идут предо мной вереницы.
Грусть обращается в бисер слезы,
Я вспоминаю, как папа азы
Филателии рассказывал мне
В детстве, в забытой Советской стране.

Сбегать на почту не стоит труда
Вымыв посуду, спешу я туда.
Дни скороспешные взявши в узду,
Новую марку в альбом я кладу.


10.16.17