Камилле

Да, ты права, я замылился,
все стихи мои слились в один:
примитивный и надоедливый,
как бульварный роман о любви.

Я стесняюсь четверостиший,
стал бояться глагольных рифм.
Написать сюда слово «рыжий»
— в глаз поэта выпустить дым.

Я выучил формулу, тактику,
ленивый, пишу лишь по ней,
забыв  простоту, словно слово,
данное в ссоре,
где я виноват,
потерялся в погоне
за стилем, новаторством.
Ты одна
это заметила.
Пусть я зол на тебя,
но благодарен,
ударь меня,
влепи оплеуху
от носа до уха
и сломай все стихи,
как корку льда морозным утром на луже.
Ну же!
Ногой по замёрзшей роже,
долой всякого рода неискренность,
нужно жить,
любить,
творить,
выворачивать
свою душу!
Видишь, я теперь ничего не боюсь,
было слишком много логики,
а теперь будет — чувств.
Пусть каждый стих будет первый,
и буквы рисуя робея,
я полью их, как диковинный плод, из лейки,
но не водой,
а слезами;
посажу занозы в землю
вместо семян,
и они вырастут.
Знаешь, я люблю полевые цветы
и плеваться косточками.
Так пусть этот стих запомнят таким
несовершенным и незаконченным.