Росомаха

           В один из зимних дней группа охотников - любителей из института, как обычно перед выходными днями, отправилась поохотиться на белую куропатку и зайца севернее посёлка Хальмер-Ю    в 25 километрах  от
г. Воркута. Уезжали на ночь поездом, доставляющим уголь с шахты в город на обогатительную фабрику. От поселка шли ещё более пяти километров в направлении реки Кары до первого деревянного балка оленеводов. Стада оленей в это время перегонялись южнее в район г. Инты, поэтому балки занимали охотники. В балке всегда можно было найти пищу соль, хлеб, солёную рыбу или замороженную оленину. Каждый охотник должен после охоты оставить свою пищу для нуждающихся.
       Устроившись в балке, растопили буржуйку,  засыпали печь привезённым с собой углем, выпили по паре стопок, плотно поели и улеглись спать на деревянный настил для оленеводов, плотно прижавшись друг к другу. С долгими байками ночь показалась очень короткой. На рассвете разошлись в разных направлениях на широких двух желобных лыжах по глубокому снегу. Ходили, чаще всего, по низинам ручьёв,  поросших мелким кустарником и низкорослыми деревьями, почти до верхушек засыпанными твердым снегом. День выдался безветренный, из-за стальных облаков выглядывало солнце, температура воздуха немного ниже тридцати градусов. Снег под лыжами очень сильно скрипел, крепкий наст не давал лыжам проваливаться, что облегчало движение.  День на Крайнем Севере в Заполярье очень короткий, иногда меньше четырёх часов. Куропатки очень много, иногда вылетают прямо из-под ног. Спит куропатка ночами в глубоких лунках, сидя на своём сухом тёплом помёте и не замерзает при большом холоде. Следов зайца на снегу тоже много,  вчерашних и свежих. Этот хитрец может запутать охотника так, что не скоро поймёшь,  куда он убежал. Может сделать скидку до шести метров в любую сторону от своего следа. Может закопаться в снегу, устроить себе лёжку и не выбежать, даже при проходе охотника не далее десяти метров от него. Крупный зверь в этом районе только на проходе, идёт за стадами оленей во время перегонов.
        Этим днём я отстрелялся очень быстро. Убил положенную норму куропаток. Зайца погонял, даже стрелял, но не взял. Немного усталый, сел перекусить и попить горячего кофе. Вытоптал ногами ямку в твердом насте и удобно уселся на крепкий наст, свесив ноги. Ружьё рядом вертикально прикладом воткнул в снег. Прошло немного времени, я увидел впереди себя, метрах в пятидесяти не более, высунувшуюся из-за снежного бугра мордочку очень красивого зверя. Мордочка, как у лисы, ушки маленькие, торчащие к верху, шерсть тёмно бурая, как у медведя. Вначале я подумал, что это черно-бурая лиса, они в предгории  Полярного Урала встречаются. Рука медленно тянется за ружьем.  Зверь, почувствовал опасность, скрылся и, как мне показалось, побежал в правую сторону. Я очень быстро покидал еду и термос в рюкзак, схватил ружье, всунул носки унтов в крепление лыж и со всем своим духом побежал наперерез убегающему зверю, на ходу снимая ружье с предохранителя. Зверем, которого я стал преследовать, оказалась большая росомаха. Её следы от лап на снегу были более моих ладоней. Росомаха бежала  не очень быстро, небольшими прыжками, сгорбившись, словно подраненная. Расстояние было недосягаемое до гладкоствольного ружья. Её даже трудно ранить на таком расстоянии и с таким толстым мехом. Началось преследование зверя. Ускоряю шаг я, ускоряет шаг она. Что- то надо предпринимать. Крупной дробью для зайца её не взять. Первая мысль была отпустить это чудо природы, пусть красуется природой, разводит потомство. Но второе чувство оказалось сильнее. Это чувство азарта, чувство престижа среди охотников-любителей. Редко кто приносил домой  шкуру такого редкого в этих местах зверя. Его легче убить из карабина и очень трудно из гладкоствольного ружья. Подойти к ней на выстрел очень тяжело.
        Палец ложится на  спусковой курок  и даже в такой момент чувство на душе двойственное. Тем более, что росомаха в последнюю минуту поворачивает голову и окидывает своим взглядом такого же зверя, только ещё страшнее – человека.
       В патронтаже  были патроны с пулями «якан» и  «турбинка», на всякий случай. Рука движется за патронами с пулями, ошибки не должно  быть. Расстояние до росомахи не уменьшается. Если стрелять прямо в зверя по ходу, его можно вряд ли даже ранить. Тогда мозг выдаёт информацию: любыми путями надо сократить расстояние, но как это сделать. Можно попробовать изменить прямой уход зверя, чтобы он свернул в сторону и подставил для выстрела свой бок. Палец ложится на курок с  «турбинкой». Во-первых, от неё при полёте очень пронизывающий свист, во-вторых, она может поднять струйку снега впереди зверя. Палец потихоньку нажимает на спусковой крючок. Сердце в груди на мгновение замирает. Всё тело напряжено до предела, глаза словно окаменели. Раздался выстрел. Пуля со свистом пролетела выше росомахи и вспорошила снег впереди её. Зверь на мгновение замер и резко изменил направление бега, подставив охотнику свой бок под выстрел. Теперь я чётко увидел её мускулистое тело, толстые короткие лапы, красивую блестящую тёмно коричневую шерсть, как у бурого медведя, и очень красивую мордочку, как у лисы.  Времени для второго выстрела - одно мгновение. Раздаётся второй выстрел с пулей »якан». Зверь замедлил свой бег, как-то съёжился, но продолжал бежать. На снегу появились красные пятна, вначале редкие, потом чаще. На ходу начинаю перезаряжать ружьё, пуль не оказалось, осталась одна картечь. Росомаха стала замедлять ход, затем упала на передние лапы и медленно повалилась на бок. Она вытянулась и в последних судорогах застыла. На её правом боку, под лопаткой, зияла рана, из которой текла кровь на белый нетронутый снег. Глаза были открыты, рот плотно сжат. Красавица тундры, которую считают хитрее лисы и сильнее медведя,  лежала безмолвно среди Большеземельской тундры. Только теперь, с проходом азарта,  я понял, какую глупость совершил. И долго было стыдно перед своею совестью, хотя некоторые ещё долго приводили в пример меня промысловикам. Позднее я продал своё ружьё, а красавица тундры и сейчас перед моими глазами.
 Николай Лобанов, Донбасс.