Из Житий Святых Обитель повара Ефросина

В обители монашек жил,
в поварне труд был у него.
Для братии своей служил
он, как для Бога самого.
Послушен и смирен всегда,
и в ночь работая, и днем,
не оставлял он никогда
молитву теплую с постом.
Невыразимо он терпел
град поношений и угроз,
частых руганий, многих бед –
всё  Ефросин достойно нёс.
Как возжигал огонь в печах,
то в сердце грел огонь любви,
а ставя пищу на очаг,
о добром думал для других…
В обители той иерей
просил у Бога видеть тех,
кто среди всех земных страстей
возлюбит Бога прежде всех.
И вот исполнились мечты:
во сне он сладость рая зрит,
а посреди той красоты
там повар Ефросин стоит.
Монаха иерей спросил:
- Что это, уж не рай ли, брат?
- Рай, отче, - молвил Ефросин.
- Но как же ты попал сюда?
-По Божьей благости попал,
теперь я поселен жить здесь,-
смиренно повар отвечал,-
обитель избранных здесь есть.
Качнул священник головой:
Имеешь власть ли, Ефросин,
над всею этой красотой?
- Что есть, даю по мере сил.
Тогда брат яблок попросил
попробовать хотя б разок,
и преподобный положил
три яблока ему в платок.
А в этот час в монастыре
к заутрене ударил звон.
И, пробудившись, иерей
всё виденное счёл за сон.
Но руку протянув назад,
в платке три яблока обрёл,
их несказанный аромат
в восторг сященника привёл.
Встал инок, чинно облачась,
пошёл на службу в Божий храм.
В собрании в столь ранний час
он повара находит там.
К монаху сразу подойдя,
священник инока спросил:
-Сей ночью, я прошу тебя,
скажи, где был ты, Ефросин?
Опущен Ефросина взгляд:
-Прости мне, отче, грешен я.
Где был, там видел ты меня.
Священник начал объяснять:
- Я истину прошу открыть
и не таиться потому,
чтобы для многих объявить
величье Божье наяву.
Смиренномудрый Ефросин
уразумел и ещё раз
всю встречу точно повторил,
в конце добавив: «Грешен аз».
А после службы иерей
всю братию оставил и
о встрече рассказал своей,
чем всех немало удивил.
И райских яблок аромат
благоухал, как фимиам.
И каждый был за брата рад,
и умилялись все дарам.
Пришли в поварню. Но, увы,
там Ефросина не нашли –
из церкви выйдя, средь толпы
он скрылся и исчез вдали.
Ушёл от славы у людей,
но разве мог исчезнуть тот,
кому при жизни на земле
доступен в рай небесный вход?