Безконечность

Окно жилища моего – конечно же не в пропасть...
 
И близко нет... Но, все-таки, этаж девятый,
а это вам не первый иль второй.

Девятый...

Липкий страх усердно
затылок мой противно холодит.

Да, холодит –
все потому, что с детства
я высоты и на дух не терплю.
Не выношу.
Но почему-то тянет
к окну распахнутому в вечность
приблизиться и…
Вниз взглянуть, свой страх превозмогая.

– Так лягушонка безысходно к пасти
холодного от голода ужа
влечет. –

И горькою слюной пытаясь протолкнуть
застрявший в горле ком в свой страждущий желудок,
я подхожу
и, выглянув наружу,
себя, лежащего в квадрате черном, вижу
бездушного осеннего асфальта,
свободном от желтеющей листвы.

– Наверное, его заботливый наш дворник –
мой друг,
такой же, как и я, поклонник,
великого, квадратом Казимира
нарочно для меня расчистил,
последним в этой жизни мне подарком. –

Поверженный, как врубелевский демон,
изломанный и, кровью истекая, я все еще дышу
и сквозь забвенье слышу
злорадные столпившихся зевак глухие голоса.

Один из них усердствует особо,
вниманья требуя к себе и уваженья:
– Послушайте! Послушайте, что вам скажу я...
Вместе
мы выпивали с ним – не раз, не два...
гораздо больше.
Толпа примолкла с явным любопытством.
– Так вот.
Как примем на двоих полбанки –
он
каждый раз идет, бывало,
к окну…

Вздохнет, окно раскроет настежь
и Маргариту все какую-то зовет,
– рассказчик усмехнулся криво, –
зовет и скоро прилететь... клянется.

Тут ветер налетел внезапно на деревья
и желтую листву с их веток тучей снес,
и бросил на асфальт, и сразу все пропало…

Не ты ль спешишь с волшебным зельем, Азазель?