Новониколаевка 4

Вновь портрет отца снимаю-,
Выглядит на шестьдесят,
С ним как с сыном рассуждаю,
Но молчит небесный взгляд.

А ведь он меня бывало,
Детским подвигам учил,
Сил порою не хватало…
Робость жестко он лечил.

Мы вставали на полозья,
С братом, будто бы на взлёт,
Сани нас стремглав уносят,
Как в космический полёт.

Конь горячий масти-пегий,
Вожжи-струны, в храпе раж,
И летели брызги снега,
Привнося душе кураж.

Скрип полозьев, звон уздечки,
Пар ноздрей огнем горит,
И летели в ритм колечки,
С песней кованых копыт.

А когда на повороте
С кошевы* летели прочь,
Совершали круг в полёте,
обретя в рассудке ночь.

Снег забивший рот глотали,
Не ревели напоказ,
Мы от боли хохотали,
Очищая снег из глаз.

А отца унёс Пеганка**,
Крепок был на облучке…
Нарекла ему цыганка
Смерть в апреле, по руке.

Отец погиб 11 апреля 1956 года, на работе, в 49 лет...

* КошевА- сани обрамлённые коробом с сидениями спереди и сзади.
** Пеганка- так звали коня из-за пегой масти.