Торжественно клянусь

                Сообщалось о его (Бруно Ноланца в 1592 г.) еретических
                взглядах, «что Христос совершал мнимые чудеса и был
                магом, как и апостолы, и что у него самого хватило бы
                духа сделать то же самое и даже гораздо больше, чем
                они; что Христос умирал не по доброй воле и, насколько
                мог, старался избежать смерти; что возмездия за грехи
                не существует; что души, сотворенные природой,
                переходят из одного живого существа в другое; что,
                подобно тому, как рождаются в разврате животные, таким
                же образом рождаются и люди, … что надо прекратить
                богословские препирательства и отнять доходы у
                монахов, ибо они позорят мир»  - донос на Джордано Бруно. А?               



Как в воду глядел Венеции принц, доноситель прелестный,
«зри в корень!» – монахи его обучали. А Бруно
бродил невозбранно, вещая по стогнам и весям -
се духом святым помогаю больным исцелиться,
не верящим в силу мою, подобно кроту затаиться
до глада духовного, имя которому вера во истину
правды ведомой не мною, а свыше и лучше, где я
и не так подивить всех могу тайной магией сложной.
И понял графёныш (о, горе в мешке черно грешном!),
всё-о верно он понял, до точки и буковки наипоследней.
Со всяким доверьем, молитвами, страждущей страстью
просил исполать графописец у божьего лика прилежно
решения, клянясь и стеная о благе  ко всякому
истинно веру свою предержащем. Марал
сверх усердно доносец изрядный, -  вернётся сторицей! -
воздержанью подверженный грубый носитель заразы,
гусиным пером за ушком теребя с наслажденьем:
а ходит и бродит тот Бруно, смущает несмелых
пастушек в овчарне со стоном и криком,
там как получается? - тоже идей проповедник нелепых
противных догматам и вредных для церкви?
Писал и рыдал, и гордился писец, вот - поэма
страданий, любви и волнений за правду и
чистую веру (ей-ей!) для страждущих Бога невежд.
Прибавило тако ж величество, мол, Бруно совсем виноват,
что не умер ограбленный духом в бродяжничестве
несусветном и суетном, скорбные мысли свои вознося
словом божьим, твердя де, что платы за грех – никакой,
что б не вытворил ты, вероисповеданью прилежный. О!
А это? – соитием божиим все мы подобны животному миру,
рождением тоже душа переходит живая к живому.
И тот, именной Ноланицкий учитель от града, хитрец,
доношу, богомерзкий, всё - лжёт! Я не верю, что мы
все от плоти и крови в миру бездуховном зачаты
одним содроганием членов без помысла божьего втуне.
Об этом пишу я святейшеству полный надежд
быть понятным не ради одной лишь по силам
достойной награды труда прилежания вкупе,
а толикой веры от Господа сметь сотворить
обличение - сдёрнуть покровы солгавшего Богу.
И - на огонь, на костёр в вихрь безумного пламени ада!
А смирных монахов доходы (людишек доверчивых много),
нажитые праведно и с прилежанием, трогать не надо… Не надо!