Письмо

Володичка, обет не выполнен –
пишу, едва смыв пыль и пот…
Искусной шпаги метким выпадом
меня ударил прошлый год.
Зачем? Оскомина от персиков
прошла. Снят новый урожай.
Ах, милый, устарела песенка,
хоть Фиолент не обветшал.
Кузина переводит англицкий
в квартире, где остался след
босой ступни, где мы не ангельски
вели себя, включая свет
глубокой ночью, милой тётушки
неблагодарно руша сон,
где по утрам: «проснись , Володюшка!» -
тебя встречали в унисон.
Как быстро промелькнули праздники –
так стайкою летит плотва.
Я, промотавшая по дарственной
два лета – состоянья два –
слежу за августа последствием.
(Щека к остуженной слезе
привыкла), и к стихийным  бедствиям
исчезновение друзей
не отношу, и к положению
Али-Бабы, напрочь «Сезам»
забывшего, привыкла, к жжению
решений как щека к слезам.
Вот кажется и все. Не выполнен
обет не слать тебе письма.
Зане не откупом , а выкупом
стихи, неловкие весьма.