Господь за ней не присмотрел...

Господь за ней не присмотрел, и девочка сошла с пути. Летели в спину сотни стрел. Как ей от недругов спастись? Девчонка знает на все сто: мир переменчив и хитёр, а время – вышивка крестом и на стекле дождя потёк, отвар черники по утрам и гримуары на столе. Она всё знает, старый шрам в душе её, как у калек. Его бы смазать, чтоб прошёл – бессильны травы и бальзам. Сплетает руны звёздный шёлк, бушуют ливни и гроза, вcкипают реки в берегах, кошмары населяют лес. Туман в кувшине молока, граната зёрен алый блеск. Мелькают строки древних книг, они живые, как сама, и только кровью их кормить…
Не показать, не смыть клейма.
Она ходила по воде, она летала над землей, а тьма везде-везде-везде ковала чёрный, гиблый лёд. Девчонка видела войну небесных сил и силы зла. К какой из этих сил примкнуть, вот только выбрать не могла. Хотелось света и любви, а выходил проклятий звон. Теперь к молитве не зови, лишь демоны со всех сторон. Хотела снадобьем лечить, а выходило, это яд, а путь не ровен и не чист: колдунья, ведьма, говорят. Боролась с этим, как могла. По смертной бы уже давно звонили бы колокола, но ей со смертью не везло. Господь за ней не присмотрел, а дьявол был, конечно, тут. Летели в спину сотни стрел, и дыма вкус стоял во рту, и вкус кладбищенской земли, и сладость боли на губах. Перерождаться в сотни лиц – такая странная судьба. Её пристрелят в темноте, под рёбра всадят острый кол, но эта девочка из тех, кто не отступится легко. Она сумеет провести святейших пап и просто люд. Ещё вчера, как ни крути, она сходила за свою. Текли в аббатстве тихо дни, но всем долгам приходит срок. Опасность дремлет в нас самих. Никто не может дать зарок, что сам себя вдруг не предашь во имя, вопреки всему. Кто дал ей этот странный дар? Кто подтолкнул тихонько в тьму? А бог за ней не присмотрел, и девочка сошла с пути. Лиловый вереск на горе не перестал ей вслед цвести.