Чужой среди своих

                О вождь несчастливый! Суров был жребий твой:
                Всё в жертву ты принёс земле тебе чужой.
                Непроницаемый для взгляда черни дикой,
                В молчании шёл один ты с мыслию великой...
                А. Пушкин

      Барклай де Толли. Привлекает слух
      Французское изящно сочетанье.
      И не в Барклае ли шотландский дух,
      Далёких предков исподволь звучанье?
      Герой войны двенадцатого года
      В полку корнетом юным начинал
      И быстро рос, порода есть порода,
      Крещением его Очаков стал.

      Бендеры, Аккерман и Каушаны.
      Святой Владимир украшает грудь.
      Три крепости. Участник цел, ни раны.
      Всё впереди, придёт когда-нибудь.
      За турками последовали шведы.
      Финляндия и он премьер - майор,
      Здесь гренадёр готовит для победы.
      Санкт-Петербург, столичный до сих пор.

      Восстанье в Польше. Батальон Барклая
      Взял укреплённый Вильно на "ура".
      Близ Гродно ополченцев разгоняет,
      На это гренадёры - мастера.
      Георгиевский крест за все победы.
      Полковник - шеф российских егерей,
      Служили, не ленились наши деды,
      Барклай стал генералом всех быстрей.

      Сраженья снова в Пруссии и Польше.
      Ранение руки, одна из бед.
      Авторитета, опыта всё больше,
      Завидует весь генералитет.
      Со Швецией война. Опять удача.
      Через залив в морозы переход.
      Финляндия российская. Назначен
      Он губернатором лесов и вод.

      Готовит план российской обороны
      Советник Александра Фуль, пруссак.
      "Бумажным полководцем" наречённый,
      Придворный прилипала и чужак.
      Задолго до двенадцатого года
      О "скифской" тактике Барклай мечтал.
      И час настал, ему дана свобода.
      Три армии в руках. Он главным стал.

      Отходит армия и жжёт мосты,
      И склады продовольствия, припасы,
      Уводит скот. Деревни все пусты.
      Враг не получит ни единой базы.
      Французский маршал вспомнил древний Рим
      И Красса, и парфян, его загнавших.
      - Конину мы порой уже едим,
      Не будем ли есть кожу сёдел наших?

      По сути ничего не изменили
      Смоленского сражения два дня.
      Французы город пушками спалили,
      Людей спаслось немного из огня.
      Барклая поносил Багратион,
      Весь генералитет был недоволен.
      - Трус, немец! Тварь! Подлец! - со всех сторон
      И на слова князь Константин был волен.

      Он смерть искал на Бородинском поле
      И впереди атаки был всегда,
      Погибли адъютанты. (Божья воля)
      Вот так сражаться нужно, господа!
      Кутузова он поддержал в Филях
      И, проболев до самого Крещенья,
      На европейских воевал полях,
      Главнокомандовал до завершенья.

      Кульм, Лейпциг, Бауцен, Торн и Париж.
      Георгиевским полным кавалером,
      Вторым из четырёх и стал примером
      Последующим. Может повторишь?

       2012