ПОЮ

Пою, но хриплый голос мой простужен,
Что ты, как воздух чистый мне нужна,
Так и не стал твоим законным мужем,
Но разве в этом лишь моя вина?

Без слов, без сожалений, без упрёка
Пойми меня, мой негасимый свет:
Твоё благоразумие жестоко –
Без глаз твоих мне в жизни места нет.

Трагично безысходна наша повесть,
Достигнуть трудно далей голубых,
И в атмосфере беспокойства совесть
В конце концов поднялась на дыбы.

Пусть не стальная закалилась воля,
Зато не ведом смертный смерти страх.
Ты приучила не кричать от боли,
Беззвучно корчась на семи кострах.

Поди-ка, радуйся теперь простак Емеля –
Жар-птица поймана другим в конце пути,
А еле видный свет в конце тоннеля
Не брезжит для сидящих взаперти.

Известно, что хлопот не составляет
У друга сердце бедное украсть.
Когда оно от горя замирает
В него легко, прицелившись, попасть.

И вот, сбиваясь в пламенные стаи,
Не тяготясь прощением грехов,
Мои стихи, как птицы улетают,
Взмахнув крылами Вам знакомых строф.

Святой мечты непокоренный полюс
Задвинут в угол мраморным плечом.
По проводам журчит весёлый голос,
А я в День Ангела, выходит, отлучён.

Застынет кровь, унижен и сконфужен...
Твоим словам известная цена.
Пою сквозь слезы, голос мой простужен,
Но как недавно ты была нужна!