Стул

                Посвящено  2летней виртуальной любви Грею

Poeziya – dver'. Tolkayu yeyo plechom
i delayu shag v odnu iz znakomykh komnat,
i v komnate vso stanovitsya po-drugomu
ot novogo teksta, kotoryy menya prochel.
Ne ya ikh chitayu - teksty berut menya
i tashchat naruzhu vso, chto vo mne bolelo,
oni vynuzhdayut krov'yu, no chashche melom
zapisyvat' ikh, zapisyvat' i menyat'
slova i poryadok strochek. Vo vlasti rifm
ya zapert i mozhno dergat' dvernuyu ruchku
do opizdeneniya, teksty ved' znayut luchshe
kogda prikhodit'. Zapisyvay. Khot' umri.
               
Napisannyy tekst pokhozh na zabytyy stul.
YA mog by prisest', no ya opuskayus' vozle
i nas razdelyayet smeshannyy s dymom vozdukh,
kotoryy zapolnil v komnate pustotu.
YA znayu, chto ya ostavlyu yego tebe,
on budet tvoim pridumannym mnoyu tronom,
ty mne razreshish' yego ostorozhno trogat'
i kak alladinovu lampu yego teret' –
da vso chto ugodno, lish' by bezumnym nam
kazalos', chto my na stule poblizhe k nebu.
Lyuboy iz rozhdennykh tekstov – prostaya mebel',
zabotlivo rasstavlennaya po uglam.

YA znayu, kak ty otchayanno lyubish' ikh –
moi nutryanyye, polnyye krovi teksty,
v kotorykh byvayet mezhdu slovami tesno
ot nashey lyubvi, podelennoy na dvoikh.
Mne strashno ostanovit'sya, ne govorit',
ved' kak ty poymesh' i kak ty togda uznayesh',
chto ty dlya menya vso bol'she i bol'she znachish'
i chto zapolnyayesh' mir u menya vnutri.
Ty nevynosimyy «mal'chik-vsemu-pizdets»,
ty mozhesh' sozdat' i vso do osnov razrushit'.
Ty schast'ye moyo. I ya vynimayu dushu,
chtob ty ostavalsya ryadom khotya by zdes'.

***

Поэзия – дверь. Толкаю её плечом
и делаю шаг в одну из знакомых комнат,
и в комнате всё становится по-другому
от нового текста, который меня прочел.
Не я их читаю - тексты берут меня
и тащат наружу всё, что во мне болело,
они вынуждают кровью, но чаще мелом
записывать их, записывать и менять
слова и порядок строчек. Во власти рифм
я заперт и можно дергать дверную ручку
до о****енения, тексты ведь знают лучше
когда приходить. Записывай. Хоть умри.

Написанный текст похож на забытый стул.
Я мог бы присесть, но я опускаюсь возле
и нас разделяет смешанный с дымом воздух,
который заполнил в комнате пустоту.
Я знаю, что я оставлю его тебе.
Он будет твоим, придуманным мною, троном,
ты мне разрешишь его осторожно трогать
и как алладинову лампу его тереть –
да всё что угодно, лишь бы безумным нам
казалось, что мы на стуле поближе к небу.
Любой из рожденных текстов – простая мебель,
заботливо расставленная по углам.

Я знаю, как ты отчаянно любишь их –
мои нутряные, полные крови тексты,
в которых бывает между словами тесно
от чувства, которое делится на двоих.
Мне страшно остановиться, не говорить,
ведь как ты поймешь, как ты тогда узнаешь,
что ты для меня всё больше и больше значишь
и что заполняешь мир у меня внутри.
Ты невыносимый «мальчик-всему-****ец»,
ты можешь создать и всё до основ разрушить.
Ты счастье моё. И я вынимаю душу,
чтоб ты оставался рядом со мной везде.


8 февраля 2012 в 22:53

Из мёртвой сказки о Принце и Поэте. Глава 402